— Ты… Зачем? Эм. Ты заразен? Та девушка тоже была мёртвой и странной. Это распространяется только на мёртвых?
Рагнар качает головой.
— Ну… Тогда не чихай на меня, — Джим приоткрывает окно, впуская в салон свежий ветер. — Хотя, — тянет он, прикидывая, кто бы кого заразил, с его то магией.
Рыжий свет фар бьёт в лобовое стекло и глаза, но Рагнар даже не моргает, с интересом глядя вперёд. А спустя мгновение закашливается кровью.
— …А Люсия совсем дурочка, — усмехается Храм. — Всё заглядывает тебе в рот… С чего бы это?
Он стоит посреди холма, поросшего цветущими лопухами, ромашками и вереском, раскинув руки, запрокинув голову, подставив лицо палящему оранжевому, как апельсин, солнцу.
Загорелый, с будто сваленными грязно-серыми волосами в свободном платье, он кажется хрупким, пока не выпрямляется и не останавливает на Рагнаре взгляд непроницаемых глаз. Чёрные угли, что не отражают свет.
— А ты? — Рагнар улыбается, разглядывая его с явным удовольствием. Сидит в траве, потягивается, ловит солнечные лучи, но под ними остаётся таким же мёртвенно-бледным. Он не изменчив.
Храм вдруг срывается с места и в шаге от него останавливается, склонив голову, сверля ничего не выражающим взглядом исподлобья.
— Ты… всегда будешь рядом со мной? — «мой бог…».
Рагнар рассматривает его. Зевает. А затем — всё та же улыбка, всё тот же взгляд. Но одно наслаждение сменяется желанием другого. Он облизывает губы и говорит:
— Сядь рядом.
Небо странное, глубокое, почти синее, трава яркая, как глаза Рагнара, её запах дурманит голову, сок пачкает кожу, а горло будто овивает золотистая, острохвостая змея.
«Интересно, с чего бы это?»
Скоро Рагнар любуется закатом и режет ладонь, чтобы напоить Храма своей кровью — взамен на его силу, которая уже никогда не будет прежней. Он истерзан, трава побагровела, в отдалении трещит костёр, на нём Рагнар жарит утку, а чуть позже — подогревает перченное красное вино.
— Джим… — откашливается он. — Скоро лето?
— Да. Сейчас начало весны… Кажется, — добавляет он грустно.
Джим часто теряется во времени. Но только сейчас задумался, с каких пор, и не может вспомнить.
Глаза слезятся снова. Джим грешит на птицу, всё-таки это часть её пера в прошлый раз попала ему в глаз.
Слёзы мерцают на ресницах, искажают видимость, пропускают сквозь себя свет, что иглами вонзается в глаза. Джим тёр их кулаком, кривясь и цокая. Пока машина не вошла в густую пелену тумана.
Он отвлёкается, чтобы закрыть окно, потому что внезапный туман стал проникать в салон липкими… горячими щупальцами?
И одно их щупалец проворно и легко скользит Джиму за шею, стягивает горло и пробирается в рот, исчезнув.
Джим выпускает руль, согнувшись над ним от удушливого кашля, но спустя мгновение не может даже выдохнуть.
Лёгкие горят огнём, горло оказывается чем-то забито, мысли путаются, в глазах темнеет.
Джим неосознанно вонзает ногти в кожу на шее, словно пытаясь выцарапать ход для воздуха.
Машину повело в сторону, и выбросило бы на встречную полосу, но Джим чудом возвращает управление, выжимая газ, однако слегка зацепляет растущее у обочины дерево, после чего глохнет двигатель.
Последнее, что запоминает Джим, это то, как кто-то похожий на полупрозрачного призрака с тьмой вместо лица и длинными чёрными волосами, когтями постучал рядом с ним по боковому стеклу, произнося голосом Рагнара — и тот же голос звучал с заднего сидения — «И насколько же… тебя хватит?»
Автор приостановил выкладку новых эпизодов