***
Утро… мы уже позавтракали (кашей на костре) и собираем хворост. Зачем? Нам сказали, что надо собрать как можно больше хвороста и донести до лагеря. У какого отряда будет больше хвороста, тот получит пятьсот отрядных баллов. Так называемое второе место равняется трём сотням баллов. Все остальные — по двести. Вот теперь и собираем…
Всё, мы справились. Наш отряд еле-еле занял первое место, ещё чуть-чуть — и мы бы проиграли второму отряду. Но многие устали по пути, поэтому оставили часть хвороста на вожатых, но это не идёт в счёт отряда… поэтому мы заняли первое, а третий отряд — второе место.
И в честь того, что все отряды собрали много хвороста, решили сделать дополнительную дискотеку сегодня. Грустно, конечно, это. Интересно, Денис поможет или нет?
К моему большому счастью, у Дениса получилось договориться с Еленой Юрьевной. Как именно, я понятия не имею, но мне это и не важно, главное, чтобы Арон, когда узнает, не читал лекции из-за того, что я не была на дискотеке (он хочет, чтобы я больше веселилась, но только проблема в том, что веселье для нас заключается в разном. Для меня — в чтении интересных книг либо в рисовании, а для Арона — в прогулках с друзьями и дискотеках (я тоже так раньше думала, но прошлое лето… всё изменило)).
В комнату постучали и тем самым оторвали меня от рассуждений. Я открыла дверь и замерла от удивления… Чёрт, что-то последнее время я часто удивляюсь. Надо это исправить… Почему я снова удивилась? Да потому что, открыв дверь, я увидела Дениса, державшего в руках коробку с ватманами, кисточками и красками. Если я не ошибаюсь, то это гуашь и акрил…
— И долго ты будешь стоять на пороге? — Ой… прости, — я прошла внутрь комнаты, ну а вожатый — следом за мной. — Я здесь порисую. Хорошо? — У тебя своей комнаты нет, что ты в моей собрался рисовать? — возмущённо ответила я. Ну а что, это же ненормально, когда парень находится в женской комнате! — Я уйду, но потом не плачься, что твой брат на тебя наорал. Я вообще-то тут собрался рисовать, чтобы тебе помочь. — П-п-помочь? Мне? Как? — Я сказал Арону и Елене Юрьевне, что нам нужна комната для того, чтобы в ней рисовать плакаты к завтрашнему соревнованию. Если я буду рисовать, а Арон зайдёт и увидит, что я рисую один в своей комнате, то всё поймёт, — после этих слов Денис закатил глаза… Мне даже как-то неудобно перед ним стало. — Не уходи…пожалуйста…спасибо за помощь.
Парень кивнул и ухмыльнулся. Я же легла на кровать, чтобы полистать телефон, но долго не смогла. Совесть замучила, что вожатый один отдувается, — как-никак, это же из-за меня… Поэтому я встала и подошла к нему.
— Чем помочь? — Я тут сделал набросок, можешь подправить, где не нравится, и начинать раскрашивать.
Подправлять — я? Извините, я хоть и хорошо рисую, но не имею привычки подправлять чужие работы и вносить в них свои изменения. В конце концов, у каждого художника или же человека, любящего рисовать, свой стиль в рисовании. Ну ладно, надо хоть взглянуть, что он там нарисовал, а то обидится ещё, мол, помочь предложила, но не помогла.
Я посмотрела на набросок и начала жутко сожалеть о предложении помочь. Он рисует отвратительно! Единственное, что он нарисовал нормально, — это линии на баскетбольном мяче и сам мяч… Взяв из пенала свой любимый простой карандаш, я стала исправлять рисунок. Угораздило же меня предложить помощь такому «талантливому» художнику… Хотя если бы я не согласилась, Арон понял бы, что я не участвовала в процессе рисования, — ведь я не смогла бы так плохо нарисовать, да и он знает мой стиль в рисовании. Да простит меня Денис за мою прямоту… но лучше правда, чем лицемерие и тем более ложь. А тем более ложь с небольшой или большой примесью лицемерия.