Залпом допиваю вино, прежде чем налить еще, трясу бутылку, проверяя сколько осталось.
— Еще половина, ну и хорошо. Я обещала Андрею отвезти его завтра днем в аэропорт, он возвращается во Францию для съемок фильма. Мия отказалась, она злится из-за слухов о его романе с французской актрисой, которой ее заменили продюсеры. Я бы очень хотела, чтобы это было так, но подозреваю, это всего лишь рекламная мишура. Все-таки Андрей слишком много работает, но с другой стороны, это только на пользу, так как его фильмы стали совершенно другими, более глубокими, проникновенными и чувственными. Не удивительно, что его фильм «Тишина» получил «Золотую пальмовую ветвь». Эх, скоро и он бросит меня, насовсем переедет во Францию или Испанию, Алия упоминала, что какая-то испанская компания планирует пригласить его в качестве режиссера.
Ставлю пустой бокал на стол, беру фотографию Всеволода Захаровича, на мгновение прижимаю к груди, к губам.
— Простите… — возвращаю на стол. — Я пока не могу исполнить вашу мечту. Наша глупая Солнечная Девочка по-прежнему не хочет замечать в Грише мужчину, поверить, что разница в шесть лет не имеет для любви ни какого значения. Думаю, она боится. Впустить в свое сердце любовь очень страшно… я знаю. И больно. Но с этой болью можно жить, и даже радоваться жизни, придумывать и исполнять новые мечты. А когда становится невыносимо, и, кажется, что сердце не выдержит и разобьется, а тело превратится в черную вату, то можно достать его фотографию и любоваться его улыбкой. При мысли о том, что он счастлив, мир постепенно наполняется светом и красками, тогда можно задернуть шторы или выключить свет, и смотреть фильмы с ним, представляя себя на месте его возлюбленных.
Я выливаю остатки вина в бокал, но не пью, вожу пальцами по гладкому краю, пытаясь увидеть на черной поверхности лицо Егора. В памяти всплывают финальные кадры его последнего фильма. Вижу, как он падает на колени на грязный пол обветшалого ангара, прижимая руки к животу, словно пытаясь удержать в нем нож, вонзенный безжалостной рукой. Из уголка рта сочится кровь, боль заставляет его кашлять и задыхаться, но он, превозмогая ее, поднимает вверх лицо, с изумлением и отчаянием глядит в холодные глаза той, что предала его, тянет к ней дрожащую руку, хрипит, пытаясь спросить «почему?». Она равнодушно смотрит, как кровь собирается в черную лужу под его коленями, наполняются пустотой темно-карие глаза. Поднимает с пола маленький черный чемоданчик, уходит. Он медленно падает, все еще продолжая тянуть к ней руку. Кровь растекается под ним, заливаясь под голову, глаза медленно, словно против воли, закрываются, а где-то вдали все еще слышится острый звук каблуков по бетонному полу.
Я встряхиваю головой, пытаясь сбросить с себя наваждение. Иногда мне снятся кошмары, в которых я слышу холодные удаляющиеся шаги и, просыпаясь, вся мокрая от пота, отчаянно зову Егора.
— Как думаете, сколько времени понадобится, чтобы смириться с тем, что я больше никогда не увижу его настоящего, а, как и прежде, буду смотреть фильмы с ним и рисовать его экранных героев? — я вздыхаю, пью вино. – Вряд ли, я смогу полюбить кого-то еще… Знаете, я все же решилась удочерить девочку. Все говорят: «зачем ты это делаешь? Совсем рехнулась? Молодая, красивая, сама родить еще можешь». Могу, кто спорит. Но я не хочу создавать имитацию семьи ради чужих представлений о жизни или из страха одиночества. Звучит, жалко, да? – я опять вздыхаю. – На днях должно прийти разрешение комиссии на встречу с четырехлетней девочкой. На снимках она очень красивая. – Я залпом допиваю вино, дотрагиваюсь пустым бокалом до рамки с фотографией ниндзя-дедушки. — Спасибо, что поболтали со мной. Поспите сегодня на балконе, пожалуйста.
На нетвердых ногах, но с совершенно прозрачной головой, я иду в свою спальню. Но мягкая кровать с теплым одеялом почему-то внушает ужас, напоминая о зыбучих песках, и я возвращаюсь в гостиную, ложусь рядом с диваном, кутаясь в махровый плед. Уличные огни не проникают сквозь плотные шторы и, кажется, что комната наполнена вязким черным полумраком. Я пытаюсь дышать глубоко и ровно, чтобы заполнить им легкие, тело, вытеснить из головы звенящую пустоту.