3. Яночка
через 2 года и 5 месяцев.
Я просыпаюсь от ощущения тяжелого взгляда на себе. Провожу руками по лицу, убирая налипшие влажные волосы, тру глаза. Садясь на постели, я невольно прижимаю одеяло к груди, настороженно оглядываю темную комнату. Грожу кулаком полной луне, вальяжно расположившейся на серо-черном бархате неба и бесстыже подглядывающей в окно. Опять разбудила меня задолго до рассвета. Я беру с тумбочки телефон, чтобы посмотреть время. 4:12. Машинально высчитываю разницу между Лондоном и Москвой – 7:12, и Лос-Анджелесом – 20:12. Время в Калифорнии мне нравится больше, по нему я снова могу лечь спать и возможно проспать как можно дольше, часиков до одиннадцати.
— Я скоро превращусь в «жаворонка», — вздыхаю, вставая с постели.
Накидываю на плечи теплый халат, надеваю домашние синтетические угги и спускаюсь в кухню, прихватив по дороге с каминной полки фотографию ниндзя-дедушки. Пока кипит чайник, раздвигаю шторы, приоткрываю одно из окон, впуская в душную кухню свежесть ноябрьского воздуха.
— Опять ты, — я хмуро смотрю на красавицу луну, распустившую серебряные косы по влажной от прошедшего вечером дождя земле, оставив пряди лунного света на садовой мебели и верхушках деревьев. – И что ты за мной ходишь?
Налив себе большую чашку шоколада, я сажусь за кухонный стол.
— Доброе утро, ниндзя-дедушка, — с улыбкой подмигиваю фотографии. — Я больше не смогу уснуть, поэтому побудьте со мной. Говорят, что души умерших людей остаются в мире живых в течении сорока дней, прощаясь с близкими и свыкаясь с мыслью о собственной смерти, а потом уходят навсегда. Если это на самом деле так, то надеюсь, я не привязываю вас к нашему миру своей болтовней. — С наслаждением делаю несколько глотков сладкого шоколада. — Как в фильме ужасов, если просыпаюсь среди ночи, то всегда в одно и то же время. Странно, не находите? Кстати, об ужасах. Вы знаете, что завтра, то есть сегодня, состоится премьера нового фильма Егора «Белое безмолвие», здесь, в Лондоне? Честно, я разочарована. Прежний Егор мне нравился гораздо больше. Как додумался согласиться на роль такого мерзкого гангстера? Он мне уже в трейлере не понравился. А еще возрастные ограничения. Как нам вместе с Яночкой на премьеру идти? Обязательно, так усложнять мою жизнь? — Некоторое время молчу, рассматривая остатки шоколада на дне чашки, задумчиво покусывая губы. - Да уж, все меняется, хочу я того или нет. Представляете, Мия объявила, что выходит замуж за испанского футболиста, а ведь все твердила, что терпеть не может футбол. А слухи об отношениях Андрея с той француженкой подтвердились в тот самый момент, когда они расстались, теперь говорят о его романе с русской моделью. Она еще красивее Мии, а мне это казалось невозможным. Вот только Алия все отвергает Гришу и все мои хитроумные планы терпят крах. — Я со вздохом ставлю пустую кружку в раковину. — Пойдемте, прогуляемся.
Взяв фотографию, я выхожу в сад. Сажусь на шезлонг, стоящий под балконом моей комнаты, и поэтому оставшийся сухим, закутываюсь в плед. Ставлю фотографию на живот, прислонив к согнутым коленям, так лучше видно доброе лицо ниндзя-дедушки.
— Мне нравится Лондон и наш дом, он теплый и уютный. Яне тоже здесь очень хорошо, все-таки таким детям, как она, за границей лучше, здесь инвалиды могут быть более самостоятельными, чем в нашей стране, а когда будут изготовлены протезы, Яночка сможет вести жизнь самого обычного ребенка. Кажется, она постепенно ко мне привыкает. За эти два месяца здесь, мы стали намного ближе, чем за четыре месяца дома. Думаю, одиночество в чужой стране сыграло свою роль, заставило нас быть более терпимыми, а также больше ценить друг друга. Хотя, это скорее к Яне относится, чем ко мне. Я-то влюбилась в нее с первого взгляда.
Вспоминаю, как впервые увидела семилетнюю Яну во дворе детского приюта, во время запланированного визита для встречи с другим ребенком.
Она сидит в инвалидном кресле под деревом, укутанная пледом, на подлокотнике лежит альбом, правая рука медленно двигается по листу снизу вверх. Личико, с тонкими чертами в россыпи рыжих веснушек сосредоточено и очень серьезно, длинные волосы, отливающие на солнце червонным золотом, разделены на пробор и заплетены в две косы. Девочка полностью погружена в рисунок, не замечает бегающих вокруг нее других детей. Иногда, что-то привлекает ее внимание, она отрывает взгляд от бумаги, некоторое время безучастно смотрит на ребят, и снова возвращается к альбому.
— Яна у нас временно, на несколько дней, — говорит инспектор, останавливаясь вместе со мной у окна. — В детском центре, в котором она живет, случилось небольшое происшествие и всех детей пока распределили по детским домам. Дети ее не обижают, им ее жалко. Яна родилась инвалидом без левой ноги (культя чуть ниже бедра) и руки (до самого плеча), а родители отказались от нее еще в роддоме. Но она очень самостоятельная, сама себя обслуживает, хотя у нас ей это удается с трудом, нет абсолютно никаких условий, но помощь принимать отказывается. Воспитатели уже и не знают, что с ней делать, у нас таких детей не было. Очень ее жалко.