— А я смогу ее удочерить? — неожиданно для самой себя спрашиваю я.
— Вы, правда, хотите этого? — инспектор внимательно и серьезно смотрит на меня, словно хочет измерить глубину и искренность моего спонтанного решения. Я киваю. Она, вдруг, улыбается, и я понимаю, что за показным равнодушием и хладнокровием, скрывается настоящая забота о детях. А ведь за все время общения с инспектором я ни заподозрила ее в душевной теплоте ни на грамм, хотя меня и очень радовало ее желание идти на встречу. — Тогда я все сегодня же узнаю и сообщу вам. И от встречи с выбранной девочкой отказываетесь?
— Да, — я согласно киваю. — С Яной мне тоже нельзя познакомиться без одобрения комиссии?
— Конечно, но я постараюсь уладить вопрос, как можно быстрее. Можете, понаблюдать за ней, но так, чтобы она не заметила. Незачем лишний раз травмировать ребенка, девочка и так настрадалась.
— Хорошо. Спасибо.
Она уходит, а я наблюдаю за Яной до тех пор, пока меня не просят уйти. С того дня мне еще два раза удается увидеть Яну, а потом только через четыре месяца, когда выдано разрешение на посещение девочки. Я очень нервничаю перед первой встречей, безумно боюсь не понравиться Яне. Руки дрожат, когда я открываю дверь маленькой комнаты для знакомств и встреч. Куратор, сидящая на стуле позади Яны, напоминает злую ведьму в черном брючном костюме, а Яна ее маленькую подопечную, такой угрюмой и некрасивой она выглядит. Я теряюсь и замираю на пороге, встретив тяжелый темно-серый, как грозовые тучи, взгляд.
— Почему я? — спрашивает она, так и не ответив на мое приветствие.
— Ты мне понравилась, — стараясь говорить тепло и мягко, я прохожу в душную и пахнущую пылью комнату.
— Почему я? — Девочка демонстрирует мне одну руку. — Я инвалид. Я не могу нравиться.
— Ну, это не тебе решать, — подхожу к ней, присаживаюсь рядом на стол, стараясь не обращать внимания на злобные взгляды куратора. — Ты же не можешь знать, что или кто мне нравится. Это же мои симпатии и чувства.
— Хм, — Яна хмурится. Черт, с ребенком же разговариваю! – Почему я вам понравилась?
— Потому, что ты умеешь рисовать. — Искренне улыбаюсь, с облегчением замечая сверкнувший в глазах девочки интерес. — Я художница. Поэтому, думаю, мы сможем поладить. Больше всего я люблю рисовать портреты. Я принесла с собой альбом. Хочешь, покажу?
Яна кивает. Достаю из сумки альбом с нарисованными портретами самых близких людей, о которых и рассказываю Яне, после того, как она в молчании несколько раз пролистывает альбом. За просмотром рисунков отведенное нам время пролетает незаметно и мне совершенно не хочется уходить и оставлять Яну одну, а вот она на мой уход реагирует совершенно спокойно.
До официального удочерения мы видимся еще несколько раз. Яна неизменно встречает меня с враждебностью, граничащей с грубостью, и мне заново приходится завоевывать ее доверие. Не всегда получается, и я несколько раз плачу, выйдя за дверь, но желания отказаться и передумать не появляется, я действительно полюбила эту умненькую и закрытую девочку. Ни как мама, а как старшая сестра и подруга.
Все-таки самым тяжелым для меня становится день, когда после семи месяцев ожидания, я забираю Яну из детского центра и привожу домой. Ей не нравится комната, которую мы с Алией раскрашивали и оформляли несколько недель, отказывается ужинать, разговаривать, от помощи в гигиенических процедурах, а при виде всех приспособлений, созданных, чтобы упростить ее жизнь, только сильнее стискивает зубы и ниже опускает голову. Оставив Яну одну в своей комнате, сижу в кухне на подоконнике и плачу. Я растеряна и не знаю, как справится с этой глупой девчонкой, не желающей принимать мою помощь. Но сдаваться я не собираюсь!
Успокоившись, иду в комнату Яны. Рядом с постелью горит ночник. Потому, как дрогнули ее веки, понимаю, что не спит. Заботливо поправляю одеяло, стараясь не обращать внимания на то, как ее передернуло, и сажусь на пол рядом с кроватью.
— Знаешь, в моей жизни тоже есть человек, который оставил меня. Конечно, это не сравнится с поступком твоих родителей, но, как и ты, я знаю что такое одиночество и желание его с кем-то разделить, услышать в тишине дома чей-то голос, почувствовать поддержку сильных рук и родного сердца, или проснувшись среди ночи, знать, что рядом есть тот человек, который тебя защитит, прогонит ночные кошмары, вместе с тобой за ужином посмеется над приключениями дня. — Задумчиво провожу кончиками пальцев по руке Яны, которая внимательно слушает меня. Я вижу это по тому, как напряжены черты ее лица, сжаты зубы. — Я решила удочерить девочку, не потому что захотела поиграть в маму или разделить с кем-то свое одиночество, а потому, что захотела помочь кому-то, дать возможность быть счастливой. Тот человек, полностью изменил меня и мою жизнь, помог исполнить все мои мечты и поверить в себя, он научил меня быть счастливой и радоваться жизни, несмотря ни на что, но я не могу отблагодарить его за это, так как он далеко и у него своя жизнь. Поэтому я хочу быть таким же человеком для кого-то другого. Например, для тебя. И надеюсь, что когда ты вырастешь и станешь независимой и интересной девушкой, ты отблагодаришь меня, сделав много добрых дел для других людей.