Такие знакомые слова. До безумия. Я знаю, что слышала их, знаю где и кто их говорил, но не могу вспомнить. Всем существом я сосредоточилась на загорелых, сильных руках, что лежат на моих плечах. Потрясающе теплое и властное прикосновение Майка в моих фантазиях.
— У тебя красивые глаза, неваляшка, — усмехается он и, наконец, отодвигается от меня.
Ох, очередное прозвище!
Теперь я могу его разглядеть. Лет тридцати. Одет в обтягивающую, мокрую от пота, черную майку, тренировочные штаны и кроссовки. На сильные и мускулистые плечи накинуто белое махровое полотенце. Темно-русые волосы, частично собранные в пучок на макушке, вьются мелкими мокрыми кольцами у основания шеи, над ушами и широким лбом, перевязанным черной лентой. Черты лица резкие, даже грубые, но приятные, из-за теплого и прямого взгляда серо-зеленых глаз, и улыбки, которую не портит даже шрам – справа по линии подбородка. В нем чувствуется сила и уверенность. Не обычного мужчины, а воина, благородного рыцаря из девичьих грез и романтических сказок.
— Я так сильно тебя напугал? — с притворной заботой спрашивает он, подсаживаясь ближе. Зачем-то щупает мой ледяной лоб.
— Н-нет, — отвечаю я и качаю головой, заставляя его убрать руку. — Растерялась почему-то. — Пожимаю плечами.
— А… со всеми бывает. — Улыбается, аккуратно убирает выбившиеся из моей косы локоны за уши, случайно касаясь тыльной стороной ладони моей щеки. — Так лучше. Кожа у тебя приятная.
— А ты со всеми ведешь себя так фамильярно? — Зло фыркаю я и отодвигаюсь от него, как можно дальше, на самый край мата, спиной к нему. Намеренно игнорирую и продолжаю наблюдение за Алией, сражающейся с новым противником.
— Не знаю, — широко улыбаясь, он садится рядом, вытягивая свои длиннющие ноги. — Я сделал, что-то не так? Прости. Не хотел задеть твои девичьи чувства, неваляшка.
Я резко поворачиваюсь, и снова вижу эти потрясающие глаза и поддразнивающую насмешку в них.
Черт! И почему я так остро на все реагирую? Прямо тургеневская барышня.
— Да, нет, ничего. Переживу уж как нибудь… О! Алия!!! Молодец!! Браво!!! — кричу я, когда очередной противник Солнечной Девочки повержен и, притворно громко охая и вздыхая, лежит на спине.
— Скольких уже победила твоя подружка? — почти шепотом, у самого уха, спрашивает парень, придвинувшись еще на несколько сантиметров ближе ко мне.
— Не знаю, — делаю вид, что ничего не заметила. — Двенадцать. — Пересчитываю поверженных.
— Она профессионалка?
— Нет, но занимается с десяти лет. Хотя… последние три года от случая к случаю.
— То есть она не в лучшей форме?
— Наверное…
— И ты веришь, что эти парни, — он кивает головой в сторону мальчишек, взирающих на Алию, как на богиню, спустившуюся с небес, — не могут ее победить? Учитывая, что все они принимали участие в тех или иных международных соревнованиях.
— Серьезно? — Я только теперь замечаю хитрые и довольные искорки в глазах тех ребят, лица которых могу видеть. — Ах, они… — я весело смеюсь. — Ох, почему я сразу не догадалась? — Я машу рукой Всеволоду Захаровичу, который оборачивается на мой смех, как и пятеро его учеников. На лицах парней я вижу понимающие ухмылки, обращенные уже к моему соседу по татами. Всеволод Захарович почтительно наклоняет голову в знак приветствия, и одобряюще улыбнувшись, вновь сосредотачивает все внимание на дерущихся. — Алие и своем семнадцатилетнем внуке, который, по всей видимости, не может допустить победы женщины даже в шутку.
— Наверное, потому, что смотреть на парней побежденных красивой девушкой намного приятнее.
— Разумное предположение. — И, чувствуя, что Алие становится трудно удерживать захват или босые ноги скользят, кричу: — Алия! Алия! Не сдавайся, моя девочка!
— Ты тоже занимаешься?
— Дзюдо? Нет. Я беру уроки самообороны, но не здесь.
— Тогда в школе, как оказалась? Я не видел тебя раньше. И подружку тоже.
— О, мы пришли в гости к Всеволоду Захаровичу и он уговорил Алию продемонстрировать свои умения. Все-таки она хороша! — я снова хлопаю в ладоши громче всех. — И как не устала?