— Танечка… Завтрак принесла! — Дмитрий Николаевич первым замечает меня. — Молодец, девочка. Алия, солнышко, не вздумай капризничать, нужно все скушать. Ты сама позавтракала?
— Конечно, — я ставлю поднос на кровать. — Врач заходил?
— Да, он сказал, что меня понаблюдают дня два-три и если состояние будет стабильно, то выпишут. — Алия греет руки о чашку с дымящимся ароматным напитком. — Как же я люблю кофе.
— И ненавижу кашу, — заканчивает за нее отец с ласковой усмешкой. — А съесть придется, никуда не денешься.
Я смеюсь, глядя на выражение отвращения на хорошеньком личике Алии. Еще громче, когда Дмитрий Николаевич забирает у нее булочки и начинает кормить с ложки, а Алия, как маленькая, отворачивается и отказывается проглотить кашу, надувая щеки.
После веселого завтрака, Дмитрий Николаевич уходит, и мы с Алией остаемся одни. Она идет в душ, а я смотрю в окно. В моей голове ни одной мысли, только снег. Как же замерзли ноги. Я залезаю на кровать Алии, под теплое одеяло. Через некоторое время Алия ложится рядом.
— А все-таки жаль, что мы не попали на вечеринку, — говорит она, сжимая мою руку.
— Мне тоже. Но только потому, что если бы мы туда попали, то аварии не случилось бы.
— Видимо, не судьба, — вздыхает Алия.
Точно, не суждено, соглашаюсь я. С удивлением понимаю, что не чувствую ни грусти, ни сожаления. С момента аварии я ни разу не вспомнила о Майке или Егоре Саматове. Чувствуя странное умиротворение, вспоминаю, как растворился образ Майка в старом зеркале трюмо. И, вдруг, я снова стою перед тем самым зеркалом. Оттуда на меня смотрит совершенно другой мужчина, с добрыми серо-зелеными глазами. Он протягивает мне руки, я смело берусь за них и делаю шаг в зазеркалье. Мы оказываемся в просторном зале, освещенном сотнями свечей. Кружимся в медленном танце под лирическую мелодию Secret Garden.
— Это сон? — спрашиваю я, склоняя голову на его грудь.
— Сон. Мечта. Реальность. Пока ты проживаешь этот момент, он может быть всем чем угодно, чем ты сама захочешь. Ты сама делаешь выбор.
— Всегда сама, — мы останавливаемся в центре зала. — Не судьба?
— А ты веришь в нее? — Я чувствую прикосновение чужой руки к своему лицу, и, поднимая взгляд, совсем не удивляюсь, увидев холодные глаза Егора Саматова.
Я молчу, но музыка, словно отвечает за меня. Secret Garden сменяется другой композицией И Румы* под названием Mаy Be. Я улыбаюсь. Открываю глаза и понимаю, что нахожусь на снежном поле. Босиком, в белом платье. Оборачиваюсь, почувствовав чье-то присутствие. Но вижу лишь глубокие следы на белом снегу. Иду по чужим шагам, кричу идущему впереди мужчине: «Остановись! Подожди!». Я хочу увидеть его! Его лицо… А снег становится все сильнее и я уже ничего не могу разглядеть в белой безмолвной пелене. Я падаю. Ледяные хлопья мягко ложатся на лицо, руки, тонкое платье. Где-то вдалеке, выше белого неба, играет композиция Dream.
— Она замерзла… — сквозь сон слышу чей-то шепот и чувствую, как меня укутывают теплым одеялом. А потом еле-еле слышное перешептывание. Я приоткрываю глаза и сквозь ресницы вижу Алию и Андрея, сидящих на соседней кровати и тихо беседующих. А за их спинами, на тумбе две огромные корзинки мини-роз — желтых и коралловых, наполняющих палату волшебным сладким ароматом. Забываю, что хотела некоторое время притворяться спящей, потягиваюсь.
— Проснулась! — тут же раздается радостный вопль Алии.
— Боже… Зачем же так кричать. — Я сажусь на кровати, кутаясь в одеяло. — Привет, — обращаюсь к Андрею.
— Привет, — он улыбается.
— Посмотри, какие чудесные цветы, — радуется Алия, наклоняется и по очереди нюхает то желтые, то коралловые розы. — Красивые, правда?
— Вчера мы с Всеволодом Захаровичем так спешили, что забыли про цветы. — Отвечает Андрей на мой невысказанный вопрос. — Вот он и обязал меня привезти их сегодня. Сам не смог, у ребят соревнования.
— Красивые. Алия, мои коралловые!
— Вот еще, — фыркает Солнечная девочка. — Все мои!