Темно-карие?
О своем желании попрыгать на скакалке я абсолютно забываю. Прислонившись спиной к стене, просто стою и наблюдаю, словно завороженная, или загипнотизированная яростной силой и злой энергией исходящими от него.
Нет, все-таки слишком худой…
— Свободно.
И голос. Такой резкий, холодный.
— Что? Вы мне? — я растерянно смотрю на парня, прекратившего избиение ни в чем не повинной груши. Сняв перчатки, поднимает с пола майку и начинает стирать пот со лба, шеи.
— Я думал, ты грушу ждешь, — он равнодушно пожимает плечами. Правда злой. Глаза холодные, чуть прищуренные (и темно-карие). А еще, слишком высокомерен.
— Нет, я не умею… Просто, любопытно было – она вообще выживет? — бормочу я себе под нос, оправляя волосы, в надежде, что он не заметит моего пристального взгляда.
— Думаю, ей и не такое переживать приходилось, — усмехается он. Едва заметное движение уголков губ, взмах ресниц. Потрясающе.
— Все возможно, — я тоже пожимаю плечами и добавляю (неожиданно для самой себя). — Но я не о силе удара. Я честно думала, что бедная груша силы вашей злости не переживет. — Реакции ноль. А что думала – еще сильнее разозлится? Как будто это возможно.
— Тебе сколько лет?
— Что?
— Глухая? Или из тех жеманных барышень, что скрывают свой возраст?
— Да нет… - странный вопрос просто. – Двадцать восемь… — Только движение бровей выдает его удивление, а оценивающий взгляд, быстро пробежавшись по лицу и фигуре, лишь подтверждает. И не накрашена – наверное, совсем простушкой выгляжу. — А зачем интересуетесь?
— Да захотелось понять, ты совсем еще малявка, или я стал старше выглядеть, раз выкаешь мне.
— И?
— Что «и»?
— К какому выводу пришли?
— Издержки воспитания?
— Которое у вас отсутствует, — я обиженно складываю руки на груди.
— Обязательно передам маме.
— Сомневаюсь, что ей будет интересно.
— Ты права, — и накинув майку на плечо, выходит из зала.
— Нахал, — бурчу я вслед.
— Малявка, — доносится в ответ.
Какой острый слух! Ну вот, прыгать совсем расхотелось. Заглядываю к ниндзя-дедушке. Он стоит в окружении четырех учеников и что-то выговаривает им. Заметив меня, отрицательно качает головой, указывая на мальчишек. Что ж, видимо не мой день. Или, наоборот, мой? Я же хотела одиночества. Вот и получаю. Радостно улыбаясь, иду в душ и домой. Домой! В Skype! Надеюсь, Катя тоже будет дома. Я так соскучилась по милым рыжим рожицам своих племянников.
— Почему всегда так? — хнычу я, стоя в холле, у самых дверей, безуспешно пытаясь распутать наушники.
— Так ты из тех, кто разговаривает сам с собой и телевизором?
Как не подпрыгнула от удивления? Ответа он явно не ждет, проходит мимо.
— Лишь бы что-нибудь сказать, — бурчу я злобно, чувствуя себя бабкой-ворчуньей.
— Угадала.
Ууу, мерзкий тип! Черт, не распутываются! Раздраженно засунув наушники в карман куртки, иду к выходу. Так! Не злиться! Думать о родителях и Кате. Надо позвонить им и договориться, чтобы через час или полтора вышли в Skype.
Глава 17. Невозможная ошибка.
— Никаких возражений! — милое приветствие. — Не принимается! Собирайся! Через час я за тобой заезду. Dress code – платье. И, да, это свидание. Двойное. Не переживай, оно для меня. Приехал друг Андрея. Ясно?
— Слушаюсь, генерал.
— Вот и замечательно, — и Алия кладет трубку.
Невероятно! Все-таки сегодня не мой день. Почему не поверила, когда поняла, что наушники потеряла? Удивительно, что с родителями и Катей поговорить удалось.
И что надевать? Единственное платье уничтожено в аварии. Черное – не считается. Берегу его для встречи с Егором Саматовым. А если оденусь повседневно, а Алия, как принцесса, то Андрей подумает, что я даже нарядиться ради него не хочу. Или не подумает? Ох, Алия! Побить бы тебя!