— По той же причине. Я хочу большего, чем просто секс.
«Ого. Думаешь, секс по любви и без нее, правда отличается?»
— Когда узнаю, расскажу, — смеюсь я.
«Не расскажешь».
— Исчезни. Мне надо собираться.
На тренировку. Уже неделю не была в школе ниндзя-дедушки. Соскучилась. Эх, все забываю купить наушники, что весьма усложняет передвижение в транспорте (невольно обращаешь внимание на всяких неприятных личностей) и уменьшает полезность потраченного времени. Приехав в школу, переодеваюсь, иду к Всеволоду Захаровичу, который все еще проводит занятия, но обещает освободиться через полчаса и позаниматься со мной. Чтобы не терять зря времени, решаю пойти в тренажерный зал.
Может, все-таки устроиться на работу в клуб? Там чаевые намного больше. Но тогда я буду меньше видеться с Андреем. Правда у него скоро начнутся съемки нового проекта, и он сам все время будет проводить на работе. Ну ладно, тогда и решу.
— Похоже, бабка-бормотушка тебе подходит больше, чем малявка.
Я отрываю взгляд от кроссовок, на которые смотрела, размышляя, и вижу Нахала, стоящего рядом с моей беговой дорожкой. Мокрый, в синем кимоно, распахнутом на груди и черной повязкой на лбу под влажной челкой.
— А обзываться обязательно?
— Я и не пытался.
— А что ты сейчас делаешь?
— Хочу отдать тебе это. Может, других не будешь раздражать своим ворчанием. — Егор протягивает мне наушники, более дорогие и красивые чем были у меня. — Зачем? — я беру их, рассматриваю.
— Ты же свои потеряла, — он нагло усмехается.
— Откуда знаешь?
— Так я их и нашел, а потом тоже потерял, — пожимает плечами. — Решил тебе эти отдать.
— А откуда ты знаешь, что я новые не купила?
— Не нужны? Отдавай, — и он тянет руку.
— Нет, — я вешаю наушники на шею. — Потерял мои, теперь сам виноват.
— Вот потом и делай добрые дела, — он качает головой, словно удивляясь.
— А не делай, если не просили.
— Да уж, я тоже так думаю, — и он уходит.
— Нахал! — кричу вслед. — Спасибо большое! Просто огромное.
Он не оборачивается, и даже шаг не замедляет. Я останавливаю тренажер и разглядываю наушники. Не новые, слегка поцарапанные и, похоже, очень дорогие, а это значит, что звук будет лучше, чем в моих. Ура-ура! И, нет, я такая счастливая-счастливая вовсе не потому что это наушники Егора Саматова. Совершенно нет. И беречь их, будто они бриллиант из «Титаника», я их не буду. Через полчаса, все ещё улыбаясь, иду в душ и к ниндзя-дедушке. За чашкой кофе пытаюсь расспросить Всеволода Захаровича о Егоре, но он сегодня не в настроении сплетничать, лишь роняет загадочное «да, птичка-говорунья, спасать надо парня, а то всех моих ребят побил». Может, тогда ребят от него спасать надо?
Глава 21. Настоящая и единственная причина.
Прижимая зеленую папку с рисунками к груди, я смотрю на Егора Саматова сквозь окна кафе, украшенные новогодними гирляндами. Сидит за столиком, перед ним чашка кофе в которой он водит ложкой. Он не выглядит злым и высокомерным, скорее одиноким. О чем он думает? Что пытается разглядеть на дне чашки?
Ох, да какая разница? Что мне до его мыслей?
«Хватит мерзнуть, иди внутрь», — подбадривая, говорит Майк.
— Легко сказать…
Да трудно сделать. Что Егор подумает обо мне, когда поймет, что я и есть та самая художница, которая хотела нарисовать его портрет? Поверит в придуманную мной легенду? И вообще, почему он согласился встретиться со мной? Вернее не со мной, а с художницей.
Да ладно… была не была. Захожу в кафе.
— Добрый вечер, — робко говорю я, останавливаясь рядом с его столиком.
Егор поднимает голову, нахально усмехается, и мне тут же хочется треснуть его по физиономии или в голень, чтобы взвыл от боли. Черт! Почему он вызывает во мне столько агрессии и злости?!
— Привет. Знаешь, я не удивлен, малявка. Присаживайся, — и он небрежно указывает на кресло с другой стороны стола.
— Хорошо. — Кладу папку на стол, медленно снимаю шапку, куртку, шарф, пытаясь затушить искры гнева тлеющие в груди.
— Ты преследуешь меня? Сумасшедшая фанатка?
Подошедшая официантка, которая принесла еще две чашки кофе, «Капучино» и простой черный, дает мне время справиться с обидой, защипавшей в уголках глаз непрошенными слезами.