— На этот раз Золушка. — Как догадалась? — Очень мило. Так что, красавчик, — она небрежно хлопает блондина по щеке, — закрой рот, не то наш благородный режиссер отправит тебя в расход. А ты, принцесса, свободна. Понадобишься, вызовем.
Почему «на этот раз»? Но зеркало молчит. Не хочет разговаривать с японским приведением. Стараюсь как можно аккуратнее стереть потеки туши, чтобы не размазать остатки косметики. Черт, ну почему, почему не смогла сдержаться?! Или ответить? И, что бы я сказала?! Ох, что за день? Вот ведь, ублюдок! Зачем надо было говорить Мие?! Сволочь паршивая! Как же я его ненавижу! Ненавижу!!!
Но надо возвращаться в зал. Слава богу! Ко мне подходит одна из девочек и говорит, что девятнадцатый столик попросил сменить официантку. Чуть не падаю от облегчения, но меня тут же лишают так и не обретенного равновесия и я оказываюсь в руках Егора – он крепко держит меня за плечи, а потом хватает за руку и заводит под лестницу, где музыка громыхает не так сильно.
— Ты опять плакала? — спрашивает он, так и не отпустив моей руки.
— Ты зачем ей сказал? — пытаюсь выдернуть свою руку. Бесполезно. Хватка железная. — Обязательно издеваться надо мной?
— Честно, не пытался, — он усмехается и надвигается на меня, практически прижимая к стене, я отворачиваюсь. Ого, Егор пьян сильнее, чем мне показалось. — Ты все время меня в чем-то обвиняешь. Почему? — Одной рукой он все еще держит мое запястье, другой проводит по щеке.
— Ты так ведешь себя. Вот сегодня…
— Глупая ты, — он отстраняется, отпускает меня. — Я пытался тебе помочь.
— Каким образом? — с удивлением смотрю, как он снова берет мою руку и начинает растирать красные следы, оставшиеся от его пальцев. — Унизив меня?
— Тебе это еще не раз предстоит, малявка. Хотел, чтобы ты знала с кем тебе предстоит сражаться.
— Сражаться? О чем ты? Андрей сказал, что они с Мией расстались.
— Год назад. Но Мия не из тех женщин, которых легко вычеркнуть из сердца и памяти, а тем более из своей жизни. И она не из тех, кто просто так, без борьбы, отдаст то, что принадлежит ей. — Егор внимательно смотрит на меня, будто чего-то ждет, или старается разгадать неведомую мне загадку.
— Она все еще любит Андрея? Не хотела расставаться?
— Мия всегда будет любить его, а он ее. Такие чувства, как у них, может загасить только время или новые, более сильные, чувства. Ты готова бороться за него? И победить?
— Да, — отвечаю я, но не так твердо и уверенно, как мне бы того хотелось. Егор понимает это, и, как всегда (!), усмехается.
— Хочешь подсказку? — Киваю. — Мия очень хорошо знает себе цену. И знает, насколько она высока. Она уступит тебе Андрея, если только убедится, что ты стоишь столько же или дороже.
— Хочешь сказать, я не выдерживаю сравнения?
Егор оглядывает меня с головы до ног. Неожиданно снимает заколку с волос, которые рассыпаются по плечам и спине до талии.
— Так лучше. Но, — он касается указательным пальцем моего лба, — похоже, мы говорим о разных прайс-листах.
— В смысле?
— Это будет уже вторая подсказка. А ты ведь, не считаешь меня добрым парнем, не так ли?
И уходит. Как всегда по-английски. Все равно ненавижу! Я бью каблуком в стену. Черт, черт, черт!!!! Моя заколка! Выбегаю, хочу догнать Егора, но останавливаюсь, так как вижу, идущую к нему навстречу Надю Бердяеву. Она наклоняется, что-то говорит ему в самое ухо, он отвечает. Надя звонко смеется, совсем, как Дина, берет его за руку, и они вместе направляются к выходу.
И ее ненавижу!
Смотрю на часы. До конца смены (шести утра) еще три часа, а я уже с ног валюсь. Не знаю, хватит ли у меня сил сегодня высидеть в школе. О! Может вместо того, чтобы ждать в кафе (со здешними расстояниями возвращаться домой не имеет смысла – зайду буквально на сорок минут) переждать где-нибудь в метро? Покататься по кругу, слушая музыку? Может, даже поспать удастся. Ох, как болят ноги от каблуков… пусть болят, лишь бы не думать о Мие. Егоре и Наде. Неужели, они вместе?