— Нет, — отвечает он, обнимая меня, когда я возвращаюсь к нему. — А ты?
— И я. Когда-то я больше всего любила зиму, а потом лето. Но теперь снова буду любить зиму… ведь, иногда, свет белого снега сияет ярче и ослепительнее самого горячего летнего солнца. Жаль, что я не взяла фотоаппарат… не знаю, получится ли у меня нарисовать по памяти.
— А телефон?
— Не могу фотографировать на телефон. Кстати, прежде чем рисовать твой портрет, я бы хотела сделать несколько снимков. Не возражаешь?
— Ни сколько. А ты только портреты рисуешь?
— Нет… На самом деле, я рисую портреты только важных для меня людей. В основном все мои картины из головы. Раньше я рисовала с натуры, но потом стало скучно. Поняла, что фотография намного лучше отображает пейзажи, предметы или события, словно бумажное или цифровое зеркало. А вот сфотографировать образы в своей голове невозможно. И только гениальные фотографы могут запечатлеть душу человека. Именно поэтому я рисую портреты дорогих мне людей, чтобы коснуться их души и навсегда забрать себе ее кусочек.
— А ты, оказывается, жадина, — смеется Егор и ласково оправляет мои волосы.
— Конечно. Хотя, на самом деле нет. Ведь в каждую картину, я вкладываю частичку своей души. Так что, это равноценный обмен энергией между художником и моделью. А разве ты не оставляешь часть своей души в своих персонажах?
— Не совсем. Когда я играю, я перевоплощаюсь, словно меняю одежду, или кожу, снимаю свою, и надеваю чужую.
— Но все равно твои сердце и душа, твое внутреннее «я», проживают чужую жизнь и, это не может не наложить на них отпечаток.
— Да.
— Удивительно, то есть актеры это те люди, которым повезло прожить несколько жизней…
— Или не повезло. Но, да, если говорить о жизни, проживаемой на театральной сцене. А если говорить о кино, то тысячи, миллионы кусочков чужой жизни… не связанных, непоследовательных, абсолютно нелогичных. Проживая жизнь театрального героя, ты растешь и меняешься вместе с ним по мере развития сюжета. А для того, чтобы сыграть хорошо экранного персонажа, надо пропустить его образ через себя, чтобы потом, когда разобьешь на кусочки, каждый пазл выглядел полноценным, в какой бы момент времени тебе не пришлось бы его сыграть.
— Не знала, что это так происходит.
— Думаю, не для всех, но для меня. У нас еще осталось шампанское. Будешь?
— Конечно — Егор разливает остатки напитка.
Мы некоторое время сидим в тишине. Но молчать трудно, так как хочется вернуться в то мгновение, которого никогда не было, или создать новое, но только с намерением изменить будущее. И, чтобы ни думать, ни сожалеть о том, что так и не свершилось, мы одновременно спрашиваем:
— Ты всегда мечтал стать актером?
— Почему ты решила стать дизайнером?
Смеемся.
— Я первая спросила.
— Будь по-твоему. На самом деле, я мечтал быть революционером. Не смейся, это так. Я ненавидел школу и мечтал свергнуть правительство, отменить образование и работу, которую я тоже ненавидел, так как родителей постоянно не было дома, а сестра вечно издевалась надо мной - заставляла мыть полы и готовить. Но я находил способы ей отомстить – и месть моя была страшна и изобретательна. В двенадцать я мечтал стать космонавтом, потом уфологом – очень хотелось полетать на летающей тарелке. После великим певцом и пианистом, затем олимпийским чемпионом по дзюдо – и все могло бы сложиться, если бы не травма ноги. Долгое время ничего не хотел, пока не увидел огромный скелет динозавра – тогда я решил стать археологом. И уже лет в шестнадцать, когда мы были на спектакле (что удивительно, абсолютно не помню на каком) вместе с одноклассниками, я вдруг понял, что став актером смогу быть кем угодно, даже тем, кем никогда не мечтал быть… но это не значит, что это менее интересно…. Ведь даже если ты продавец в магазине и тебе нравится это делать, то твоя работа может быть твоей мечтой…
Мы еще несколько часов разговариваем… Видимо я уснула, а Егор отключил печку, так как я просыпаюсь от холода, наполнившего машину. Тихонько, стараясь не шуметь, надеваю куртку, укрываю Егора пуховиком, а голову шарфом и ложусь рядышком, прислушиваясь к его ровному дыханию. В надежде, что он крепко спит, достаю телефон, освещаю его лицо, рассматривая каждую черточку. Долго лежу без сна, мысленно рисуя его портрет, и незаметно для самой себя погружаюсь в сон, в котором Егор ласково гладит мое лицо и нежно, как дуновение летнего ветерка в знойную ночь, касается поцелуем моих губ.