— Это уже какой-то вампиризм.
— Отчасти. Просто, иной раз надо знать меру и дозу. Потихоньку, давая жертве, нет, в этом случае донору, время восстановиться, а не набрасываться сразу, и перегрызать глотку с такой силой, что отрываешь голову, и опустошать за пять секунд.
— Только не говори, что тебе нравятся фильмы про вампиров, — смеется Егор и ласково поправляет съехавшие на макушку шапку и капюшон.
— Нравились, в юности. — Не обязательно же во всем признаваться? — «Интервью с вампиром» был моим любимым фильмом. А Антонио Бандерес долгое время оставался любимым актером.
— Он же там не главный.
— Зато самый красивый.
— Странные вкусы у вас, девушка.
— Ну и что? Зато они спасли солдата Алфееву от бессмысленной каторжной работы. Смотри! — Я резко встаю, так как краем глаза замечаю вдалеке красную машину. — Надеюсь, это Алия.
Помогаю Егору подняться, и мы выбегаем на дорогу, машем руками, чтобы Алия и Леша смогли нас заметить.
— Они! Они! — Я радостно прыгаю, когда красный внедорожник останавливается на обочине, и оттуда выходят маленькая Алия в ярко-синей куртке и крепкий парень в черном пуховике и очках.
— Алия!
— Таня! Егор!
Солнечная Девочка бежит к нам. Мы одновременно с Егором ее обнимаем, качаем в объятиях.
— Боже, как же я рада вас видеть!
— А мы-то, как!
— Я вам кофе привезла… вы же, наверное, с голода умираете… — Мы с Егором переглядываемся поверх головы Алии и с удивлением понимаем, что про еду ни разу и не вспомнили.
Пока пьем кофе и едим булочки, а Леша прилаживает трос к машинам, узнаем, что застряли всего в получасе езды от поселка и на нужной дороге.
— То есть, если бы мы вчера часика так два прошагали по этой дороге, то дошли бы до вас? — в объятиях Алии очень тепло.
— Так и есть. А если бы пошли через поле, то и того меньше, — соглашается Леша.
— Говорила же, пойдем, проверим, — толкаю Егора локтем.
— А если бы заблудились? — упрямо отвечает он.
— Не заблудились бы, — возражает Леша, — но могли бы замерзнуть.
Глава 27. Красиво.
— Кажется, нам повезло, — слышу голос Егора, вошедшего в гостиную.
Я поднимаю взгляд от альбома, и смотрю сквозь стеклянную стену на бушующую метель. Странное ощущение. Сидишь на теплом ковре напротив весело горящего камина, среди запаха хвои и новогодних гирлянд, но стоит повернуть голову, и погружаешься в белый вихрь снега.
— Это точно, — закрываю альбом и кладу его на согнутые колени, а Егор садится напротив, скрестив ноги по-турецки.
Метель, начавшаяся после обеда 31 декабря, бушует уже три дня. Из-за нее Новый Год прошел не так, как планировалось, но все равно весело и почти по-семейному уютно. Андрей с Мией и Дмитрий Николаевич так и не смогли приехать. Дмитрий Николаевич остановился в гостинице на полпути, а Андрей и Мия вернулись в Москву. А мы остаемся в доме Алии, словно пленники замка Снежной Королевы, но это никого не тревожит. Дни проходят в безмятежном спокойствии – устраиваем вкусные обеды и ужины, смотрим фильмы, играем в игры с Лизиными девочками (Марине шесть лет, Дарье - четыре), или просто сидим и болтаем все вместе или по интересам. И только у Егора нет права выбирать, как проводить время – все равно девочки не отходят от него ни на шаг, словно он ходячий магнит. Как ни посмотришь, они крутятся рядом с ним, держатся за его руки, или сидят у него на коленях, а если он идет куда-то, то одна забирается на плечи, а вторая цепляется за него, повисая как клещ.
— Где твои липучки? — спрашиваю я, нарушая погружение Егора в белое безмолвие за стеной.
— У девочек тихий час. Нам сегодня удалось урвать часочек у снежной бури и поваляться в снегу, теперь девочки спят без задних ног.
— Честно, это потрясающе. Не знаю, как только они переживут расставание с тобой.
— А зачем нам расставаться? Мы, ведь, ни на разных планетах живем, всегда сможем видеться, — Егор пожимает плечами. — Мы уже договорились, что по возвращении пойдем смотреть «Холодное сердце».