— Ох, — сжимаю сердечки в кулаке и нежно целую его.
Вместо короны я дорисую украшение с изумрудным сердцем на ее груди…
Глава 29. Meu grande amor.
Думаю, часть моего сердца всегда будет принадлежать Мии, но лишь, как шкатулка для воспоминаний, которые я иногда буду доставать, пересматривать, и, возможно, проживать снова.
Только теперь, вернувшись в Москву, находясь на своей маленькой кухоньке и наблюдая, как уезжает черный Ford Explorer, я понимаю, слова Андрея. Некоторые переживания, обернувшиеся самыми дорогими воспоминаниями, просто невозможно вычеркнуть из сердца, невозможно, возвращаясь к ним по дорогам памяти или зеркалу фотографий, не проживать снова…
…Аэропорт Шарль-де-Голль. Мы идем рука об руку. Я кручу головой из стороны в стороны, широко раскрытыми глазами глядя на все вокруг.
— Ты, напоминаешь маленького йорка, только розовых бантиков не хватает
— О! Первая покупка запланирована!
Вырываюсь вперед, а Андрей притягивает меня к себе. Почти падаю, но он успевает меня подхватить, поддержав за локти, и наши улыбающиеся лица оказываются друг напротив друга.
— Первые минуты на французской земле просто необходимо отметить поцелуем, — шепчет он.
И мы целуемся, а мимо нас проходят десятки, сотни людей…
… Такси. Мы сидим рядом, наши руки переплетены. Под комментарии Андрея, я опять кручу головой из стороны в сторону, иногда почти прилипая к окну.
— К тому времени, как мы доедем до отеля, ты превратишься в Пенелопу из «Пенелопы»*, — смеется Андрей.
— О! А мне ее пятачок кажется весьма очаровательным. - Поворачиваюсь и смешно морщу нос. — Или… если я, вдруг, стану страшной ты перестанешь меня любить?
— Я тебя никогда и ни за что не перестану любить, даже если у тебя вырастет хвост и длинные уши. — Андрей подносит к губам и целует мою руку.
— Я запомню… А иначе превращу в Пенелопу тебя. – Вновь поворачиваюсь к окну. — Какая красота… рассказывай, и не смей больше отвлекаться…
… Отель. В ожидании Андрея стою на балконе, любуясь огнями вечернего Парижа. Зимний ветер играет моими волосами, нежно гладит пылающие от восторга щеки. Вспоминаю героя Тома Круза из фильма «Рыцарь Дня», мечтавшего «поцеловать незнакомку на балконе отеля «Дю Кап», и чувствую прикосновение рук Андрея. Он разворачивает меня, целует.
— Тебя не было слишком долго, — обнимаю его.
— Всего лишь пять минут.
— Но я уже соскучилась. И вообще, заставлять девушку ждать более трех секунд в городе влюбленных, просто преступление.
— И какое наказание за него полагается? — он смотрит в мои смеющиеся глаза.
— 100 поцелуев!
— Считай…
…Елисейские поля. Самая красивая и дорогая улица в мире. Мы медленно идем, обнявшись. В одной руке у Андрея пакетик жареных каштанов. Я и не представляла, что это может быть так вкусно.
— По-французски Елисейские поля звучит как Шанз-Элизе, - Андрей произносит идеально. И напевает, - Aux Champs-Elysees.
— О! Кажется, я однажды слышала эту песенку.
— Она очень известна, ее исполняет Joe Dassin.
Я радостно, хлопаю в ладоши и тяну его за рукав, как маленькая.
— Спой, ну, пожалуйста. Ты же знаешь. — Подхожу совсем близко. –— Можешь, на ушко. — Прижимаюсь к нему.
— Aux Champs-Élysées / Aux Champs-Élysées / Au soleil, sous la pluie / À midi ou à minuit/ Il y a tout ce que vous voulez / Aux Champs-Élysées…
Я могу утонуть в этом бархатном голосе…
…Триумфальная арка. Мы стоим, обнявшись, на крыше и любуемся красивейшим видом нарядной и утопающей в огнях Шанз-Элизе и бульвара Осман.
— Ты подарил мне сказку, — чувствую, как непрошенные слезы щиплют глаза. — «Ты вернул мне жизнь. Я была мертва, как камень. Ты пришел - и я снова ожила», — говорю я словами Равика из «Триумфальной арки». Поворачиваюсь к Андрею, смотрю в его потемневшие глаза. — Спасибо тебе.