— Я люблю тебя.
— «Любовь – не то слово. Оно слишком мало говорит. Оно – лишь капля в реке, листок на дереве. Все это гораздо больше…» - я снова отвечаю словами Равика.
Андрей обнимает меня, я прижимаюсь щекой к его груди, стесняясь своих слез…
…Отель. Выхожу из ванной босиком, в одной шелковой сорочке, под которой ничего нет, и погружаюсь в золотой мир свечей и аромат розовых лепестков вокруг постели и на ней.
— С тебя сто поцелуев, — слышу тихий голос Андрея, выходящего с балкона.
— Я готова заплатить тысячу, — сжимаю его протянутые руки.
— Принимаю.
— Ты холодный, — встаю ногами на его ступни.
— Думаешь, так ты меня согреешь? — шепчет он, наклоняясь и касаясь губами впадинки на шее.
— А я и не пытаюсь… — Движение плечом, бретелька соскальзывает. — Я не хочу сама замерзнуть. — Вторая бретелька.. — Начинай считать… — Сорочка падает к нашим ногам. Легкий поцелуй в губы.
— Раз. — Обхватываю его лицо, прижимаюсь всем телом. — Девятьсот девяносто девять…
…Монмартр. Мы стоим в высшей точке Парижа, недалеко от базилики Сакре-Кёр, смотрим на расстилающийся перед нами город, серый и холодный в срывающихся каплях дождя, но все равно прекрасный. Дождь становится все сильнее, Андрей раскрывает над нами зонт, я обнимаю его двумя руками, положив голову ему на грудь. И так тепло и уютно стоять укутанными пеленой дождя, слушая равномерный шепот капель и убаюкивающее биение сердца…
…Площадь Тертр. Перехожу от одного художника к другому, рассматриваю картины. Долго смотрю на сюрреалистическую работу молодого парня, при первом взгляде, напоминающую мозаику из разноцветных точек, но присмотревшись внимательно, вижу целую историю. Вот руки, тянущиеся друг к другу – первое знакомство влюбленных. Касающиеся кончиками пальцев – первые робкие прикосновения. Ладонь к ладони – первые признания. Переплетенные пальцы – осознание любви. Рука в руке, с четко обрисованными контурами золотых колец, - закрепление союза. Ладони рядом, уже не касаются друг друга – первые ссоры и разочарования. И две похожие композиции – сначала одна рука повернута ладонью, а вторая тыльной стороной, но все еще рядом, а затем наоборот – попытки вернуть утраченную любовь. Руки, тыльной стороной друг к другу на значительном расстоянии – осознание того, что расставание неизбежно. И одинокие обручальные кольца в самом углу, перевязанные красной бархатной ленточкой.
Я восторженно любуюсь картиной, оборачиваюсь, хочу попросить Андрея узнать цену и купить, но не вижу его. Растерянно оглядываю толпу, пытаясь разглядеть темно-синий пуховик и черную шапку, и в тот момент, когда мое сердце начинает отстукивать тревожный ритм, чувствую его руки скользящие по моим плечам. Падаю на него всем телом, позволяя обнять себя.
— Испугалась?
— Почти. Больше не оставляй меня одну, ладно?
— Ни за что. Смотри.
Андрей показывает мне забавный шарж – очень напоминающую меня девочку с розовыми бантиками, смотрящую на все вокруг огромными глазами-блюдцами и зрачками-сердечками – в одном из которых, отражается Эйфелева Башня, а в другом – карикатурный Андрей – нереально длинный, как та же башня, и тааакооой милый.
— Очень похоже, — смеюсь я. — Бантики твоя идея?
— Что удивительно, нет.
Мы замираем, смотрим в глаза друг другу, и такое ощущение, что площадь, весь мир, опустел, и только мы вдвоем. Навсегда.
…Кафе на бульваре Сен-Жермен. По окнам стекают потоки воды. Мы держимся за руки, пьем горячий глинтвейн.
— Знаешь… — одновременно говорим, поворачиваясь друг к другу, смеемся. Называем цифры от одного до девяти. Пять и семь. Андрей говорит первый.
— Я бы хотел остаться в этом моменте навсегда… и пусть идет дождь…
— … затопит весь мир и оставит Париж только для нас двоих… — продолжаю я. — И завтра не наступит никогда…
— Звучит, как название фильма.
— «И ты когда-нибудь расскажешь миру историю нашей любви» – Сжимаю его руку. — «Историю о времени. Историю о месте. Историю о людях. Но прежде всего историю о любви. О любви, которая будет жить вечно». — Вспоминаю последние строки из фильма «Мулен-Руж».