— Ты великолепен!
— Знаю, — улыбается еще шире. — А обувь? — шевелит пальцами босых ног.
— Нет, не надо… не вписывается. Иди к стене. — Егор послушно выполняет все мои указания. — Встань к ней спиной… нет… раскинь руки… согни локти…
Я ворчу и командую, делаю снимок за снимком, пока не нахожу лучшее положение тела для Егора и точный ракурс для себя. Вот оно! Егор стоит, скрестив ноги, опираясь на стену плечами и локтями, пальцы переплетены чуть выше талии.
— Улыбайся… задумчиво и нежно. Почему только рот? А глаза? Они что стеклянные? Мягче. О! будто вспоминаешь о чем-то очень важном, или дорогом… или думаешь, да… будто вспоминаешь приятные мгновения проведенные в постели с девушкой… нет, не те… все уже свершилось… ты смотришь на нее, улыбаешься, как довольный кот… в твоих глазах свет, одновременно свет нежности и ощущение пресыщенности… улыбка чуть ленивая… да в уголках губ чуть тайны и усмешки соблазнителя смешанной с откровенной радостью победителя. Да! умоляю замри. Ты робот, и можешь жить только с таким выражением механического лица. Вот умничка! Подожди, сменю ракурс… Великолепно! Ты будто падаешь… падаешь в облака, счастливый и свободный… Аллилуйя!!! Свободен. Фууух…
Под смех Егора, сажусь на пол, ставлю фотоаппарат рядом. Егор подсаживается ко мне, скрестив ноги.
— Ты каждый раз так будешь меня мучить?
— Конечно нет. Для начала, определюсь с фотографией. Второй портрет думаю написать в полный рост, чуть под наклоном, для усиления эффекта падения. Эта стена просто находка. И ведь молчал! Для меня главное нарисовать положение тела, выражение лица, а остальное я смогу дорисовать уже дома, по фотографиям. То есть, основная задача - сделать карандашный эскиз.
— Понятно… знаешь, у меня появилось еще одно условие, — он внимательно смотрит на меня своим жутким муравьиным взглядом.
— Что? С чего вдруг?
— Осознал свою власть, — Егор важно качает головой.
— Иди к черту, у меня уже есть фотографии. — Хватаю фотоаппарат и крепко прижимаю к животу. — Отберешь? Не имеет значения, они уже остались в моей голове. У меня хорошо получается, если помнишь.
— Помню, поэтому не буду. — Он задумчиво наклоняет голову. — Если бы тебе было важно рисовать по памяти, ты бы остановилась на том портрете.
— Просто там у тебя глаза закрытые и ты не улыбаешься.
— А важно, чтобы я улыбался?
— Да.
— Почему?
— Потому что мне нравится твоя улыбка, и я хочу написать портрет, на котором ты будешь улыбаться.
— Так все-таки ТЫ хочешь?
— Конечно, а кто же еще… ой, — я замолкаю, опускаю глаза, лишь бы не видеть его довольное лицо. Таааак. Похоже, он изначально не верил в мою историю с таинственным заказчиком, вот и подловил меня. И что теперь? — Хм… так, что там было за условие? — стараюсь, чтобы голос не дрожал и звучал как можно равнодушнее.
— О’кей, — решает не заострять внимание на моем невольном (как же!) признании? — Хочу, чтобы ты рисовала у меня. Сходим вместе в магазин, я куплю тебе мольберт и все необходимое. Когда захочешь, будешь приходить рисовать, я дам тебе ключи. Все фотографии, сделанные сегодня, после завершения работы отдашь мне. У тебя не останется ни одного фото, портреты – один мне, другой заказчику. На твой выбор.
— Что… я… — недоуменно моргаю, глядя на его серьезное лицо. Только один портрет?! Отдать все фотографии? За что такая жестокость?
— Подумай, — Егор встает. — Пойду, переоденусь. Если есть время и захочешь, можем прямо сейчас пойти в магазин, все купить и распечатать снимки.
— Я хочу некоторые обработать… попробовать разную цветовую гамму. — Жалобно говорю я.
— Пожалуйста, мой компьютер к твоим услугам, установишь нужные программы. Давай, я пока перекину фотографии, — и он забирает фотоаппарат из моих ослабевших рук.
Егор уходит, я ложусь на пол, у самой стены. Смотрю на облака и расстилающийся внизу город. Рисовать тут конечно лучше. Столько света! Я точнее буду чувствовать создаваемую атмосферу картины. Но зачем выдвигать такие жесткие условия? Все-таки, ему нравится надо мной издеваться. Тогда я заставлю его купить самые лучшие и дорогие кисти, краски и холст, карандаши, и мольберт с палитрой, о котором всегда мечтала. К тому моменту, как Егор возвращается, одетый в простые синие джинсы и черную водолазку, я уже довольно улыбаюсь.