— Но я не великая художница, — грустно усмехаюсь я.
— Но и они когда-то ими не были. По-твоему, каждый из них получил признание с рождения? Или люди просто догадывалась, что здесь живет и творит великий художник, заходили на огонек, просили полюбоваться картинами, покупали, заказывали портреты? А как они получали заказы на роспись храмов и соборов вообще загадка истории?
— Нет, конечно… — закрываю лицо руками. Мне нечего сказать в свое оправдание.
— Просто ты не веришь сама в себя, — Егор грустно качает головой. — Вероятно, это не все твои работы, но и тех, что я увидел достаточно, чтобы понять, насколько ты талантлива, и у тебя есть свой неповторимый почерк и стиль. Твои картины полны жизни, словно зеркало отражают состояние души, не просто застывший во времени момент, они рассказывают твою историю. Я не люблю рассматривать пустые картинки, какими бы прекрасными они ни были на поверхности, а ищу в них скрытую глубину и подлинный смысл. — Егор встает, подходит ко мне, садится на колени рядом. — Знаешь, как я понял, почему «Под лестницей» отражает твой выбор расстаться с Последним Парнем? — Я отрицательно качаю головой. — Следы на песке, те радостные воспоминания, что остались от ваших отношений, ведут к ржавой обрубленной лестнице, выступающей из моря, как символ ложной мечты. Платье и висящий кулон, свидетельствуют не о том, что Босые Ножки решила покончить с собой, а о том, что приняла решение расстаться, смывая в чистой прозрачной воде боль и чувство вины, чтобы жить дальше, очищенной и свободной, в гармонии с самой собой.
С каждым словом Егора мои глаза становятся все больше, дыхание замедляется, руки холодеют, а сердце расцветает, словно подснежник под ласковыми лучами весеннего солнца. Как он мог так точно понять рассказанную в этой картине историю? Я сама осознала заложенный в ней смысл лишь после десятого просмотра, а спустя несколько дней приняла решение расстаться с Женей.
— А еще, знаешь, — Егор растирает мои холодные руки, — мне безумно льстит, что именно я стал музой для Тани Алфеевой.
— Правда? — выдыхаю я.
— Да. И я не считаю тебя сумасшедшей. Или нет, считаю, — насмешливо улыбается. — Но, думаю, это вовсе не расстройство психики, а следствие твоей индивидуальности. Известно же, что большинство творческих людей немного, или вовсе сумасшедшие, причем многие этого не только не стесняются, а наоборот выставляют напоказ и всячески подчеркивают. Жанна Агузарова, Мерлин Мэнсон, Оззи Осборн. А в тебе нет и сотой доли их эпатажа.
— Спасибо, — я сжимаю пальцы Егора. — Спасибо. — Встаю на колени и обнимаю за шею, прижимаюсь головой к его голове, чувствую, как его руки неуверенно скользят по моей талии, обвиваются, прижимают к себе. — Я так боялась… — по щекам скатываются крупные слезинки, и меня начинает трясти. Егор гладит мою спину, слегка неуклюже, словно стесняясь прикоснуться. — Боялась, что ты посчитаешь меня помешанной идиоткой, не способной отличить реальность от фантазии.
— Нет, я самого начала считал тебя девушкой с необычным внутренним миром, мечтая коснуться его, познать, предчувствуя красоту и чистоту.
— Когда ты это понял? — прикосновение его теплых и сильных рук дарит ощущение спокойствия и защищенности.
— Когда ты сказала: «Я честно думала, что бедная груша силы вашей злости не переживет».
— Почему?
— Расскажу, когда растает снег, отвечает моими же словами.
— Справедливо.
— Ты приехала в Москву, чтобы нарисовать мой портрет?
На мгновение мое тело превращается в стекло и тут же разлетается на миллион песчинок, и руки Егора в тот же миг замирают, а потом возобновляют легкое скольжение по моей спине.
— Да. Все твои портреты казались мне мертвыми и бездушными, тогда я придумала, что если нарисую тебя настоящего, Егора Саматова, а не Майка, генерала или других, то в них появится жизнь. Конечно, ничего не изменилось в самих картинах, они уже нарисованы, но изменился мой мир. Я уехала из города, который всегда ненавидела, познакомилась с интересными людьми, обрела новых друзей и Андрея. Исполнила мечту. Благодаря тебе. — Я отстраняюсь, смело смотрю ему в глаза, повторяю: — Спасибо.
— Что ж, значит, я хорошо справился с ролью музы.