— Какую выставку? — я непонимающе смотрю на нее.
— Фотографий и портретов Егора Саматова сделанных Таней Алфеевой! Сколько их у тебя в общей сложности? Несколько сотен?
— С ума сошла? — Невольно вырывается у меня. — Хочешь устроить благотворительную распродажу из моих портретов и фотографий?
— А что, жалко? — с вызовом спрашивает Алия, возвращается к дивану, садится.
— Нет, конечно, только кому они нужны? Кто захочет выставить фотографии и картины неизвестного художника да еще в рамках благотворительной акции?
— А если отталкиваться не от твоей безызвестности, а от известного и весьма популярного имени Егора Саматова? Да, о тебе никто не слышал, поэтому люди придут не ради тебя, а ради Егора.
— Думаешь? — подхожу и сажусь рядом с ней.
— Конечно. К тому же данная выставка для Егора может стать не только прощанием с Ю Мэй, но и со своей актерской карьерой, если он не передумает. Кстати, идея прощания со сценой может стать дополнительной рекламой для аукциона.
Ю Мэй, ты же не обидишься, если картины будут моими? Но ведь на них будет нарисован Егор. Люди придут ради него, будут любоваться именно им. И ты приходи посмотреть и проститься.
— Мне нравится твоя идея… но я, правда, боюсь, вдруг никто не захочет купить мои работы? — неуверенно, даже испуганно смотрю на Алию.
— Ты просто клинический случай! — Алия стучит кулачком по моему лбу. — Сейчас речь вовсе не о твоих работах, а о благотворительном аукционе в лице и от лица Егора Саматова. Учитывая, сколько его красивых портретов и фотографий имеется в нашем распоряжении, грех их не использовать. Не думаешь же ты, что разместишь все работы в каком-нибудь захудалом зале и будешь ждать пока кто-нибудь заглянет на огонек? А цены какие? От пятисот до тысячи рублей? — Закусываю губу, со стыдом опускаю глаза, приблизительно так я все и представила. — С ума сойти! Даже не знаю, как тебя обозвать! Да уж, поможешь ты детям на такие средства! — Алия в раздражении всплескивает руками. — Если себя не уважаешь, имей совесть, уважай других!
— Я вовсе не хотела тебя обидеть.
— Лучше помолчи, — Алия зло смотрит на меня, а потом, вдруг, улыбается мгновенно преображаясь. — Прости, знаю, что не хотела. Я уже нарисовала в голове такую красивую картину, а ты испортила ее своей мелочностью. Милая, благотворительные аукционы устраиваются для статусных лиц с платиновыми кредитками.
Тут же представляю пузатых мужчин и разодетых красоток, в частных коллекциях которых, хранятся полотна Ренуара, Ван Гога или Айвазовского, с высокомерием и презрением прогуливающихся мимо моих картин и фотографий.
— Нет… Слишком высокая планка, Алия. Таких людей интересуют только брендовые вещи и имена.
— Я тебя сейчас тресну! Серьезно! А Егор Саматов не брендовое имя? Ладно, если тебе его недостаточно, как насчет Мии? Кристины? Нади? Андрея? По-твоему, их имена пустой звук? Я уж молчу, про отца Мии. И своего тоже, если не в курсе, мой отец входит в тридцатку самых богатых людей страны.
— Правда?
— Нет, только что выдумала.
— Почему ты злишься?
— Потому что ты хочешь уничтожить такую хорошую идею. — Алия обиженно надувает губы, складывает руки на груди.
— Нет-нет, я не хочу. — Беру Алию за руки. — Пожалуйста, не злись. Я очень хочу помочь Егору, но чувствую себя такой ничтожной и маленькой, так боюсь оказаться бесполезной.
— А еще говоришь, что мы настоящие друзья, — вздыхает Солнечная Девочка. — Ты мне доверяешь? — Киваю. — Егору помочь хочешь? — Снова киваю. — Тогда решено. Я созвонюсь с Мией и Надей договорюсь о встрече, чтобы обговорить подробности и детали.
— Хорошо. А Егор? Как, по-твоему, он к этому отнесется?
— Во-первых, Егор в восторге от твоих работ. Во-вторых, его и спрашивать никто не будет. А в-третьих, хотя это должно быть во-первых, ты думаешь, он будет недоволен идеей провести благотворительный аукцион в память о Ю Мэй и собрать средства для Фонда?
— Нет, конечно.
— Думаю, Ю Мэй тоже понравилась бы эта идея.
— И тому мальчику...
— Да…
Я возвращаюсь из воспоминаний в нашу с Андреем спальню. Майк все еще сидит в центре кровати, медитируя.