С Женькой мы дружили с самого детства и вплоть до моего замужества. А потом… я окунулась в другую жизнь, где все пространство занимали муж и работа. Дружок мой тихо пропал, позванивая несколько раз в году. Он не любил Артура, впрочем, из моего немногочисленного окружения моего мужа не любил никто. Артур платил тем же, вешая ярлыки, строя интриги и разводя сплетни. Жаль, я поняла это много позже…
— Ты чего, Дарецкая, тут одна бродишь? Поссорились? — выдохнул Женька, схватив меня в охапку.
— Решила прогуляться… перед сном… — В горле защекотало. — Вот, знакомую встретила. — Я указала рукой на парапет, но там никого не было. Маргарита исчезла, как обычно, не попрощавшись.
— Где знакомая? — Женька вертел головой. — Сбежала твоя подруга. Испугалась, наверное… Ну и ладно. Ей же хуже! — Он рассмеялся. — Ты даже не представляешь, Евушка, как я рад тебя видеть! Как ты поживаешь? Как мама? По-прежнему в Питере? И ты до сих пор со своим Артуром?
Он засыпал меня вопросами, а я не успевала отвечать, только качала головой и улыбалась.
— Как ты? Рассказывай! Не томи!
— Лучше ты расскажи, Жень!
— Ой, не спрашивай! Я совсем закрутился! Работы во! — Он провел пальцем по шее. — Слушай, ну чего мы стоим тут? Поехали с нами? Поехали, а? — Женя был в своем амплуа — как всегда, ошарашивал сумасбродными идеями. Фейерверк, а не человек.
— Куда? — Я вопросительно переводила взгляд с него на автомобиль. — И с кем это «с вами»?
— Да мы с другом в клуб собрались. Помнишь Машку Серьгу?
Я в недоумении кивнула. Маша Серьга, наша сокурсница, талантливый и дерзкий художник-модельер, называла Женьку исключительно Женечкой, будучи влюбленной в него до беспамятства. Она умудрялась работать на всех его фотосессиях, в качестве кухарки, модели, ассистентки, уборщицы, стилиста. Но… он не мог ответить ей взаимностью. Я знала причину, да и Маша была в курсе. У него были другие пристрастия, с которыми Машка, как девушка, не могла смириться. Они ссорились, мирились, подначивая друг друга, обижаясь всерьез и надолго…
— Так вот, у нее сегодня показ. — Женька закатил глаза, словно бы удивляясь, что я не знаю о таком значимом мероприятии. — Думаю, она будет безумно рада увидеть тебя! Вот увидишь.
Я с радостью согласилась, предчувствуя встречу с юностью.
@
Мы уселись в машину, и Женька коротко представил своего друга. Судя по блеску в глазах и порывистости движений, у обоих назревал роман. Молодого человека за рулем звали Павел. Он был утонченно красив, воспитан и полностью подчинен Женьке. В любовных отношениях Женечка отводил себе роль «хищника»: долго примериваясь к будущей «жертве», влюблялся и отдавался без остатка предмету своей любви. Результат не заставлял себя ждать — уже через месяц-другой он выставлял демонические фотосессии, потрясавшие воображение игрой света, ракурсов и содержанием. Его любовники, возомнив себя завоевателями, пытались подмять под себя неистового художника. Он горел еще некоторое время, а затем быстро угасал, исчезая из поля зрения своих фаворитов. А его модели, словно по мановению волшебной палочки, становились медиалицами A-класса, сверкая на страницах самых престижных изданий и рекламных роликов.
Ему пели дифирамбы многочисленные поклонницы и поклонники, скандально известные издатели глянца и скупые на похвалы редакторы тонких концептуальных изданий. Но особой любовью он пользовался у художников, так или иначе связанных с фэшн-индустрией. И все из-за того, что он был и есть гениальный мастер фотографии.
Павел придирчиво разглядывал меня в зеркальце заднего вида. Я улыбнулась ему и, переведя взгляд на Женьку, вдруг поняла, что их роман скорее подходит к своему логическому завершению: Женечка выжал из этого Павла все до последней капли, и теперь очередная его «жертва» металась в приступах ревности и душевных расстройствах. Мне стало жаль парня.
— Вы давно знакомы? — стараясь быть равнодушным, поинтересовался Павел.
Я рассмеялась:
— С детского сада.
— Вот как?! Соседи?
— Не-е-ет, — вмешался Женька, — ты все неправильно понимаешь. Евушка — моя первая и последняя любовь! Парня перекосило, и мне опять стало жаль его.
— Всё не так, Павел. — Я постаралась успокоить его. — Наши бабушки были близкими подругами, а мы их идолами. И чтобы не расставаться, они водили нас в одни и те же сады, школы и даже институт.
— И в институт? — Павел расхохотался.
— Если бы можно было, водили бы, представь себе. Кстати, ничего плохого в этом нет — одни плюсы, — раздраженно заметил Женька.