— Не пыли, Вань. Ты это… — Пашок помялся. — Одолжи мне три тыщи до зп, отдам в конце месяца. Очень нужно — вопрос жизни…
— Да задолбал ты своими просьбами! И куда столько денег деваешь?
— Блин… ну не спрашивай, Вань! Просто дай, и всё.
— Ты мне уже пять тысяч торчишь. Я что, по-твоему, их печатаю?
— Тебе позавчера отстегнули родственники бабки той, которую я, между прочим, отмывал вот этими самыми руками. — Пашок выставил красные, в цыпках кисти и помахал ими перед набычившимся Ваньком.
Тот взъерепенился окончательно и, подлетев к Пашку, злобно процедил:
— Слышь, ты, Головка, я тебе отстегиваю столько, сколько принято давать санитарам. Не ты тут законы устанавливал. А то я сейчас начну перечислять по пальцам, чего ты не сделал, а должен был.
— Сам ты головка, а я — Головко! Запомни, индюк! — взвизгнул Пашок и двинулся на ординатора.
— Да пошел ты, козел! — подлил масла в огонь Ванька. Если б не Натаха, они бы подрались, но девчонка вовремя встряла между ними и примиряюще попросила:
— Не ссорьтесь, Паш. На вот тебе пятерку.
Она вытащила из кармана свернутую в трубочку пятитысячную и протянула Пашку. Ванька, однако, на попятную не пошел. Схватив купюру, он сунул ее в нагрудный карман своего халата:
— А ты молодец, Наташ! Короче, мы в расчете, господин Головка.
— Отдай деньги, падла! — сузив глаза, прошипел Пашок.
— Ага, разбежался. Сказал, в расчете, и всё! Убери тут, — бросил он Наташке и вышел, громко хлопнув дверью. Девушка вздохнула и снова завозила тряпкой по полу. Пашка трясло. Он с ненавистью уставился на санитарку.
— Да ладно тебе, Паш, — не выдержала его взгляда Натаха. — Я тебе еще денег дам! Не кипятись.
Дура… вот ведь завертела! Он подскочил к ней и замахнулся, но ударить не смог.
— На фиг ты при нем деньги достала? Я тебя просил? Поняв свой промах, Натаха втянула голову в плечи и опустила глаза.
— Ну, чего молчишь? Я тебя спрашиваю!
Не отвечая, Наташка вышла.
Пашок подошел к умывальнику и открыл кран, из которого потекла кривая желтая струйка. Он смачно сплюнул в раковину. За дверью кто-то топтался, не решаясь войти. Наконец дверь приоткрылась, и в ординаторскую вползла Наташка. Без халата, в короткой юбке и розовой водолазке, украшенной крошечным серебряным кулончиком-сердечком, она была похожа на сардельку. Или нет — на поросенка. Он оглядел ее с головы до ног и, усмехнувшись про себя, заметил — при таких формах никакие украшения не помогут.
Девушка протянула ему несколько купюр:
— Паш, возьми вот! Правда, у меня только три тысячи осталось…
— Откуда у тебя деньги? — Он брезгливо поморщился.
— Мать прислала. И еще я подработку взяла в хирургическом. За стариком смотрю…
Пашок прошел мимо нее, так и не взяв деньги.
@
Три тысячи он все-таки нашел — занял у гардеробщика, пообещав отдать в получку, хотя точно знал, что не отдаст, по крайней мере в этот раз. После работы он позвонил сестре, попросив встретиться. Та, конечно, ехидно посмеиваясь, затянула свою песню. Он не стал ее слушать и, отстранив трубу, уставился в витрину продуктового магазина. Сестра перешла на крик, называя его лентяем и кретином. Пашок перебил ее и все-таки настоял на встрече. Ирка нехотя согласилась «пересечься у дома на пять минут». Времени до вечера оставалось навалом.
Пашок положил деньги на телефон и вошел в Сеть. Ева его ждала. То, что ждала, он был уверен, иначе не ответила бы так быстро. Не поздоровавшись, он написал, что заскочил, мол, на пять минут, чтобы пообщаться с ней. Она обрадовалась, настрочив, что торопится на «мегамодную выставку» — там демонстрируют работы ее педагога, и она не может не пойти…
Пашок читал и улыбался — ну кому, на фиг, в наше-то время эти картинки нужны? Вон их сколько в Сети — жопой жуй, и все бесплатно. Люди с жиру бесятся. А в Москве так и вовсе: у людей крыша едет — лишь бы не работать. Еве еще простительно, она хрупкая и не такая, как все тут, а остальные… Эх, да что там говорить.
@
Выставочный комплекс Пашок нашел быстро. На его вкус, здание выглядело совсем уж уродливым: каменная махина с голубыми стеклами, стекающими в виде сталактитов. Центральный вход он обнаружил не сразу — пришлось побегать вокруг. У дверей со скуки подыхали мордоворот-охранник и две хмурые круглые тетки. Пашок с независимым видом прошел было мимо них, однако его остановили и потребовали билет. Он возмутился — ну вот еще, тратить деньги, чтоб посмотреть никому не нужную мазню! Ладно, подождет Еву еще где-нибудь.
Не найдя ничего подходящего, Пашок решил прогуляться в парке, прилегающем к выставочному комплексу. Трава в парке была неестественно зеленого цвета. Он пощупал газон и, убедившись, что покрытие искусственное, с раздражением подумал: тратят деньги на всякую ерунду, опять же с жиру бесятся. То ли дело у них в поселке — все натуральное: и продукты, и трава. А тут… Снова вспомнилась мать. Жаль, не дожила она… А что? Крыша над головой есть, на работу устроился и, можно сказать, стоит на пороге своего счастья: закадрил девушку, о которой и мечтать не смел. Губы разъехались в улыбке. Не, он тоже не пальцем деланный.