Я приоткрыла рот. Гадкая каша не лезла и тут же набилась под язык. Я поперхнулась, и ложка царапнула щеку. Медсестра смахнула краем полотенца сопливую полосу и тихонько попросила:
— Давай еще две ложечки?
— Я больше не хочу, — неожиданно прошелестела я.
— Что? — оторопела сестра.
— Пить. Дайте пить… — Слышать свой голос со стороны было дико.
Реакция сестры меня напугала. Она выскочила с ложкой наперевес за дверь и прокричала на весь коридор:
— Доктора сюда! Дарецкая заговорила!
ГЛАВА 13
Цугцванг
Она лежала рядом с ним поверх одеяла, отвернувшись и закрыв руками лицо, словно готовилась разрыдаться. Она была неплохо сложена… в целом, неплохо. Если присмотреться, пожалуй, излишне спортивна. Когда она надевала облегающее платье без рукавов, в глаза бросались скульптурный рельеф предплечий и перекачанная спина.
Они встречались около двух лет, а вне этой спальни — от силы раз десять. Последнее время она активно старалась вытащить его из будничной рутины, приглашая заранее к ужину, на котором вдруг оказывались подруга детства или сокурсник. Его тяготило присутствие чужих людей. Он маялся, не зная, о чем говорить. Она льнула к нему, демонстрируя «чувства». Очевидно, ей хотелось побыть с ним на людях, пережить период ухаживаний, перерастающих в нечто большее. Он не был сторонником ролевых игр и мог обойтись без всех этих глупостей. Его устраивала некоторая ее отчужденность, даже сухость. Он был благодарен ей за расстояние, которое она негласно соблюдала. Поэтому всячески избегал попытки сблизиться духовно, подозревая скорое разочарование. Так проще — отменный секс и ровное, позитивное отношение друг к другу, — чего еще желать?
Сегодня она злилась на него, а он недоумевал — с чего бы? Только что со всей страстью отдавалась ему, переходя границы их обычного секса… Он покосился на нее, отметив и затянувшееся молчание, и напряженную влажную спину. Не хватало еще стать свидетелем женской истерики. Его передернуло.
Ладно, решил он, бессмысленно копаться в чужой душе — все равно ничего там не обнаружишь, успокоится — сама расскажет.
Он приподнял голову, рассматривая на груди свежие царапины. Самая длинная пересекала шрам от старого ранения и кровила. Он вздохнул и прикрыл глаза. Вставать было лень.
— Не надо меня рассматривать… — Она тоже перевернулась на спину и зло добавила: — Ты всегда смотришь на меня оценивающе. Это потому что нет любви!
Он не счел нужным отвечать — все равно ни к чему хорошему не приведет.
Она неожиданно повернулась и прижалась к нему всем телом.
— Я встретила другого мужчину… — Ее била дрожь.
— Поздравляю, Ты молодец. — Ну, вот и объяснение. Осталось встать и уйти, не потеряв лица.
Горько усмехнувшись, она спросила:
— Это все, что ты можешь сказать?
Он растопырил пальцы и, приложив их к голове, изобразил ветвистые рога:
— Я — олень. Или лось. Могу тебя забодать от радости. — Через полчаса он забудет об этом досадном инциденте.
Она отодвинулась:
— Перестань. Я еще не спала с ним.
Он нехорошо улыбнулся и сел на кровати:
— Могла бы подождать.
— В смысле?
— В смысле — нашла время для признаний. Могла бы и подождать, пока я трусы надену…
Царапина опять закровила. Надо бы в душ, но ему хотелось поскорее уйти. Он застегивал рубашку и сожалел, что ее придется выбросить — кровь от царапины испачкала ткань.
— Ты все равно на мне не женишься.
Он пожал плечами:
— Можно подумать, ты горишь желанием выйти за меня.
— Горю! — неожиданно призналась она. — Представь себе! Хочешь, скажу, сколько раз ты назвал меня по имени? Он снова пожал плечами. У нее было дурацкое пафосное имя, совсем не подходящее образу биатлонистки-общественницы.
— Тринадцать, скотина ты чертова. Это много или мало за два-то года? Кто я тебе? Так, потрахались и разбежались… Меня спрашивают… — Она схватила подушку и уткнулась в нее.
— Остынь. — Ему стало душно.
— Я хочу быть с тобой везде! — Подушка полетела на пол. — Везде, понимаешь?! На улице, в магазине, на дне рождения подруги… Ты, ты…
У нее покраснели уши. Еще бы! — подумал он. Не привыкла проигрывать, а тут «главный приз» ускользает.
— Ты женат на собственном отце! Бред. Трагикомедия дешевая!
Он усмехнулся. Что-то подобное ему уже приходилось слышать. К горлу подкатила муть. Он ждал от себя злости, но ничего подобного не было.