— Марк, это ты? — прошептал он. — Где мы? И почему стало темно?
— Мы в районе семнадцатого квадрата, — ответил друг. — Сейчас ночь.
Во рту скопилась горькая слюна, смешанная с землей, но сплюнуть не было сил. Он попробовал пошевелить руками и снова отключился от боли.
Сознание вернулось вместе с вопросами.
— Сколько нас? — Пересохшие губы не слушались.
— Только мы. Остальные… — Марк закашлялся.
— А как мы здесь оказались?
— Я тебя сюда принес. Нежно, как невесту.
Андрей удивился:
— Почему?
— Потому что ты мой друг.
— Почему ты меня нес? Я ранен?
— В левую часть груди. Но жить будешь. Пуля под рукой вышла. Из тебя кровищи вытекло… Я не смог тебя сразу перевязать.
— А что у нас с оружием?
— У тебя обойма в пистолете, у меня — полрожка и граната.
— Уже что-то… — Андрею хотелось закрыть глаза, но расслабляться он не имел права. Без него Марк не справится.
— На пару сантиметров выше, и тебе бы отстрелили сосок. Вот была бы трагедия, — усмехнулся друг.
— Скорбишь?
— Рыдаю…
Андрей опять потерял сознание.
@
Он зашел на ее страницу. На аватарке вниз головой висела Ведьма. Подмигнув ей, он вспомнил, как Ева стеснялась смотреть в камеру, уверяя его, что страшная трусиха. Да уж… не знаешь где найдешь, а где…
Андрей включил свет. В кабинет просунулась голова зама, большеголового, широкоплечего Стаса.
— Здравия желаю, Андрей Владимыч, — по-военному отчеканил здоровяк и разложил на столе несколько отчетов. — Вот, натыкал вчера, подписать нужно.
— А ты чего, не уходил? — удивился Андрей.
— Не-е-е… Моя заживо сгрызет, если не приду. У нас военное положение. — Зам почесал затылок и тяжко вздохнул.
— Что так?
— Теща приехала, нам же рожать скоро.
— Ого… — Видать, доставалось мужику, мама не горюй. — Ладно, будешь счастливым отцом. — Пробегая отчеты глазами, Андрей ставил размашистую подпись. — Садись, в ногах правды нет.
— Ничего, постою. Не успел устать.
Зам заглянул в экран и расплылся в улыбке:
— О, знакомые лица. Что-то слишком часто я ее вижу. Это кто?
— Кто? Ведьма… творческая, ранимая, мечтательная. — Андрей закрыл крышку ноутбука.
— Что, зацепила тебя? — Стас хмыкнул.
— Я уже подписал. — Андрей бросил ручку на стол и отодвинул бумаги.
— Летов завел себе виртуальную подружку! — Стас закатил глаза и поцокал языком. — Кому сказать — не поверят!
— А ты собрался трепаться об этом? Не советую. — Андрей нехорошо прищурился.
— Да ты чё! Я же пошутил! — Парень готов был провалиться сквозь землю.
— А я нет, — рубанул Андрей. — Свободен.
ГЛАВА 19
Сука-любовь
Сумерки наливались электрической синевой, разреженный воздух искрил. В комнате царил полумрак, подслащенный ароматом бабушкиных духов и запахом старой мебели. В узкой венецианской вазочке, обвитой ниткой жемчуга, увядала белая лилия. Бутон, похожий на сердце, сох и темнел. «Нужно… все менять, — кололо в виске, — и сердце тут ни при чем».
@
Надвигалась гроза. Воздух, вдруг превратившийся в целлофан, лип к коже, и отодрать его не было никакой возможности. Мне нужна помощь. Совет, нет, слово… Хотя бы звук. Пальцы скользнули по клавиатуре, и я обжигаюсь о горячие клавиши. Ожог не вызывает боль — наоборот, успокаивает, и я проваливаюсь в бездну.
…Меня будит незнакомый вкрадчивый голос, монотонно считающий балетные позиции: «И раз, два, три, амбуате, батман тандю жете, релеве, следим за корпусом и правой кистью. А теперь неожиданное фуэте. Вот так… апломб… и реверанс. Прекрасно. После перерыва попробуем в па-де-де». Пересилив страх, направляюсь к двери. Едва прикоснувшись к замку, отдергиваю руку — тот же голос, причмокивая и вздыхая, шепчет: «Между ними нет ничего из ряда вон — обыкновенный флирт. Мужчина и женщина. Ничего нового. Глупо было бы предполагать нечто иное в цифровой Вселенной. И поэтому — никаких шансов исполниться». Мне не нравится роль соглядатая, и я поворачиваю колесико замочного механизма. Но увы… в парадном никого. Странно, оказывается, тишина умеет разговаривать, а в моем случае — констатировать факты… следует признать, весьма и весьма неутешительные. Действительно, что может быть хуже виртуального флирта? Почему не имеющие веса слова, набор символов и многоточий могут вызвать волнение, похожее на влюбленность? А может, я стою на пороге выбора — шагнуть в неизвестность или вернуться к мышеловке, в которой ждет лакомый кусочек счастья? Я устала от неизвестности и поэтому возвращаюсь назад.