Обменявшись новостями, троица направилась в сторону двери с табличкой «Exit». Я мгновенно сориентировалась и ринулась следом, боясь упустить их из виду. Перспектива остаться «своей среди чужих» не радовала, даже с моей безграничной любовью придумывать новые миры. Стараясь не задевать страшилок, я неслась через зал. Но пространство зала, визуально очерченное периметром, не заканчивалось. Мой бег был похож на психоделическую флешку без конца и начала. Остановил меня кролик-альбинос в бархатном зеленом фраке. Ухмыльнувшись, он указал в обратную сторону. Сообразив, что тут, вероятно, действуют зеркальные законы, я резко развернулась и полетела обратно.
Тем временем Ведьма и ее спутники поднимались по круглой винтовой лесенке на второй этаж. Едва переведя дух, я вскарабкалась за ними и тут же оказалась на площадке второго этажа, заставленной столиками со странными предметами, отдаленно напоминающими сосуды разных эпох и назначений. Единственное, что их обобщало, — прозрачность. Содержимое заставило меня остановиться — в каждом что-то рождалось, трансформируясь из одной формы в другую, и это рождение не было материальным. Так, наверное, рождаются любовь, примирение, честолюбие, ненависть, месть — вдобавок к тому, что называют чувствами.
Наверное, я застряла бы там надолго, но сухое покашливание вывело меня из ступора. Ведьма в нетерпении поглядывала на маленькие часики, висевшие в виде кулона у нее на груди. Она указала глазами на дверь, которую я не заметила. Створки бесшумно открылись, и мы вошли в комнату, полную зеркал и стекол, расставленных в беспорядке по стенам. Странные провожатые моей ведьмы остались за дверью.
— Послушай, ты ведешь себя по меньшей мере странно… объясни мне…
Маргарита загадочно улыбнулась и показала глазами на самое большое зеркало в белой витой оправе Я заглянула в него, ожидая подвоха, — так и есть, там не было меня, лишь многократно повторяющиеся отражения.
— Что это? — Я изо всех сил всматривалась в зеркальную гладь, ничего не понимая. — Где я?
— В «Небе», — мечтательно прошептала Ведьма.
Я оглянулась, ожидая объяснений. Маргарита не была бы той, кем являлась, если бы не преобразилась. Должно быть, в этот момент ей позавидовали бы Пола Негри и Теда Бара, а с ними все модницы начала модерна. Своим новым туалетом Марго воплощала самую роковую женщину того времени. На голове у нее переливалась тиара, украшенная живой змеей. Бордовые губы, темные тени над глазами, едва заметное платье с длинной ниткой жемчуга придавали ее облику чарующие нотки феерий Бакста. Ничего не оставалось, как всплеснуть руками, — передо мной стояла настоящая королева модерна.
— Чудо как хороша, просто чудо… — шелестела я, не находя других эпитетов.
— И ты там ничего не видишь? — Довольная произведенным эффектом, Ведьма кивнула на зеркало. Змея в тиаре зашевелилась и, подняв голову, уставилась на меня изумленным взглядом. — Посмотри внимательно!
— Нет смысла выискивать то, чего нет на самом деле, — огрызнулась я, обидевшись. Подумаешь, виртуальная королева. Дайте волю любому, и он нарисует получше. А эта копия Мириам Сигар в «непомнюкакназывается» фильме вообразила из себя невесть что.
— О чем ты думаешь, идиотка? — Зашипев, Марго больно схватила меня за волосы и силой ткнула в зеркало.
Там улыбался он, по-мальчишески щурясь. Во мне что-то перевернулось, и я с размаху ударила по стеклу. И сразу, ожидая неминуемой кары, обернулась, прикрывая голову от удара. Но комната была пуста, за исключением ее отражений в сотне зеркальных поверхностей. И везде она была разная… Через некоторое время зеркала начали покрываться трещинами и — кр-рак! — разлетелись на миллиарды картинок, брызгая осколками в разные стороны. Они летели сквозь меня, словно меня и не было вовсе. Маргарита появилась так же неожиданно, как исчезла. Примостившись на крошечном круглом пуфе, она презрительно усмехалась, затем выудила из глубокого декольте целлофановый пакетик, полный белого порошка, и протянула мне:
— Съешь, станет легче.
— Что это?
— Выжимка из твоих таблеток. — Сняв головной убор, Маргарита шикнула на змею, и та покорно уползла.
— Я не хочу… зависимости.
— А с чего ты решила, что сейчас не зависима? Еще ни один зависимый индивидуум не признался себе, что крепко подсел.