— Неужели ты не видишь, что она из себя представляет? Она использует людей в свое удовольствие. Редкостная сучка!
Ведьма застыла. Казалось, она уснула или превратилась в изваяние. Ее чистая, безупречная кожа трескалась, напоминая пересохшую землю. Из порезов потекла кровь. К ней вразвалку приковыляла Обезьяна.
— Примитивный тролль-любовник. Он ведь тебя предупредил, правда, сам того не понимания. Вспомни его ник.
— Ты озвучил то, о чем я и сама догадалась. Жаль, поздно. — Маргарита опустила голову. — Зато ты ни о чем не догадываешься или… не хочешь.
— А какая теперь разница? — Обезьяна, горестно качая головой, поплелась восвояси.
Брат по разуму* (06:13)
— Спасибо за урок, Ева. Я надеялся, что мы останемся близкими людьми. Действительно жаль…
Тролль облегченно рассмеялся.
— Ну, что, Марго, поцелуешь меня еще разочек? — Он сделал ей «козу». — Ну, не злись, играть с тобой сплошное удовольствие. И не переживай ты так, на твоем месте мог оказаться кто угодно.
— Ты разве еще не понял, по чьим правилам играл, ублюдок? — ухмыльнулась Марго и, усевшись на метлу, рванула прочь.
@
…глаза разрезал луч света. Прохладная рука держала мое запястье.
Я очнулась на жесткой неудобной кровати в незнакомом помещении. В нос ударил нашатырь. Возле меня сидел врач и, недовольно качая головой, держал мое запястье.
— Вы не бережете себя, Ева. Сейчас станет легче, мы покинем пределы этой комнаты и вернемся в детство. Не надо плакать…
Плакать? Разве я плачу? Глаза закрылись сами собой. За дверью меня ждала бабушка. И не было никого счастливей нас.
@
— …реактивная астения, похоже. Та-а-ак… назначено… сейчас посмотрим… парентеральное питание, энерион… амитриптилин… азафен… Мы победим… я уверен…
@
— Почему вы сопротивляетесь? Не упрямьтесь. Вы слишком истощены, и физически, и морально. Доверьтесь мне. Если поможете, то ваше выздоровление произойдет гораздо быстрее…
Я слышу его дыхание. Мне становится спокойно, и я открываю глаза, пытаясь изобразить благодарную улыбку. Но за руку меня держит тролль из моего сна.
@
— Слушай меня внимательно, Ева! Я тот, кому ты полностью доверяешь. Ты спокойна и уверена в себе. И все происходящее — сон. Поэтому с тобой не случится ничего плохого. Давай вместе заглянем в душу этого существа. Ты разоблачишь его и заставишь покинуть пределы твоего сознания. Я буду рядом. Когда я начну считать от одного до пяти, ты проснешься и почувствуешь себя намного лучше. Это не твоя личная трагедия. Это всего лишь неприятный сон. Но я хочу, чтобы ты о нем помнила. Ты будешь помнить о нем.
…криворотый тролль с плохой кожей и налитыми кровью глазами при виде меня вопит фальцетом и бросается наутек. Он удаляется с бешеной скоростью, а крик его, наоборот, становится громче, пока не переходит в поросячий визг. Тот, кто рядом, начинает называть цифры, благодаря которым я выныриваю из небытия.
@
Полный покой и вакуум. Рождение первого осознанного вздоха. Я дышу. Дышу! Открываю глаза — чистая комната, идеально белый потолок. Я нашла глазами окно. Оно было голое. Заложенное небо и окно. Я опять в больнице. Рядом с моей кроватью стол, на котором лежат два красных яблока.
Память уносит в прошлое, рождая лица, обрывки событий, фрагменты моих картин… Там была жизнь, а здесь… не знаю. И опять я крохотная личинка, а моя биологическая жизнь почти неотличима от смерти. Видимо, эти состояния становятся моим роком. Но тем не менее прошлым жить нельзя. Жить нужно настоящим, и не только потому, что выпал счастливый билет родиться, а еще и по той причине, что привычка копаться в своем прошлом делает тебя мертвецом.
Позади еще один минус. Сколько их уже? Как посчитать все? Если сложить все плюсы и минусы после ухода человека, первых будет несоизмеримо больше. Мне не нравится мой жизненный процесс.
— Так измени его. Все в твоих руках! Смешная идеалистка… — Моя собеседница рождается на глазах из молекул воздуха. На этот раз она в бордовом бархатном платье со скромным белым воротничком.
— Только не сейчас. — Я машу ей рукой.
— Боишься дожить до старости? Представляю тебя старушкой, склонившейся над пирогом, полным траурных свечек.
— Не люблю сладкое. — Я отворачиваюсь к стене.
— Могу угостить остреньким! — Ведьма зависает в воздухе, свободно развалившись в невидимом кресле, и в предвкушении моей реакции усмехается: — Послушай, а может, все это не так уж и важно? Я готова пожертвовать собой ради того, чтобы вы могли проснуться однажды вместе и приготовить друг другу кофе… — Она покачивается у меня над головой.