Сейчас он подрос, все понимает. Все бы ничего, но мне беспокойно за Даню, у его родителей что-то не ладятся отношения. Раньше он был ребенок как ребенок, активный, смешливый. А смех у него как колокольчик. А сейчас он стал молчаливым, редко смеется, редко бегает и шумит. В его глазах вопрос, на который у меня нет ответа.
Раньше, когда мы с мужем были моложе, тоже больше были заняты собой, работой, а дети росли как придется. Сейчас конечно они взрослые люди. Но чувство вины остается, не уходит: много упущено. Только с возрастом начинаешь понимать: дети — это лучшее, что могло произойти в твоей жизни. Сейчас я внуков никогда не ругаю, даже не воспитываю: для этого у них есть родители. Я просто прислушиваюсь к ним, замечаю перемены настроения, разговариваю. Мне дорога каждая минута, проведенная с ними. Насколько есть моих сил, хочу окружить их любовью и заботой: ведь неизвестно, что их ждет впереди. Жизнь так быстро меняется, в чем-то он становится лучше, а в чем-то сложнее.
Подбегает внук «А дедушка еще не пришел с работы?» Протягиваю ему руку «Наверно уже пришел, пойдем домой» Мой мальчик кладет свою ладошку мне в ладонь, будто на мою руку легко и доверчиво упал листочек.
Мечта
Прекрасный зал с паркетным полом, высокими расписными потолками, зеркала, колонны. Я танцую в легком длинном платье, ноги едва касаются пола, я кружусь и лечу. Физическое ощущение полета и необыкновенного счастья!
Звонят часы. Начинаю понимать, что это — сон. Еще сильнее смеживаю веки, пытаюсь удержать свой сон, но, окончательно просыпаюсь. Лежу не открывая глаз, то ощущение счастья еще во мне, еще чувствую его. «Почему не бывает такого наяву? Как жаль».
Из кухни голос мужа
— Мать, что сегодня заспалась?
Кричу
— Да встала я уже, иду! — бегу ставить чайник.
На работе, как всегда, суета. У нас новое начальство, у меня с ним что — то не заладились отношения. В этом учреждении я работаю с самого начала, работу свою знаю, и не могу привыкнуть к тому, что каждое новое начальство «метет по новому». Но что здесь поделаешь, как то надо с этим жить дальше. Ближе к обеду звонит невестка
— Заберите, пожалуйста, Даню со школы.
Пытаюсь сослаться на занятость, а Аня молчит, знает, не могу сказать «нет». Выхожу на обед чуть пораньше. По закону подлости, в дверях натыкаюсь на молодого начальника. Будет ему повод на планерке меня «гнобить». Прибегаю в школу вся в мыле, в холле на скамеечке ребенок сидит один. Тормошу его
— Даня, ты почему еще не одет?
Застегивая куртку, заглядываю ему в глаза, и умолкаю. Вижу молчаливый укор — «Вам всем некогда, а чего хотите от меня?»
Притягиваю его к себе
— Дорогой мой мальчик, прости. Пойдем к нам, дедушка наверно уже дома
После обеда на работе суматоха, прибыла какая-то комиссия. Боже мой, как их много этих комиссий! Опять надо подготовить им массу бумаг, справок.
Аня пришла за ребенком поздно. Муж уже заснул. Я села у окна и смотрю на улицу. Улица вся в огнях, машины мелькают, снуют прохожие, жизнь бьет ключом. А я будто сижу на другой планете, а вся жизнь за окном, это где-то очень далеко. А живу ли я? Каждый день одно и тоже, работа — дом, дом — работа. И так каждый день. А когда-то я мечтала о чем — то, чего-то хотела. Сейчас даже забыла.
Вспоминаю утреннее пробуждение и свой сон. Припоминаю, раньше тоже видела такой же сон. Тогда я была уверена, что он должен обязательно сбыться. А сейчас? Сейчас мне почти шестьдесят, я махнула на себя рукой. Заметила, что в течение дня, даже не смотрюсь в зеркало. Не покупаю себе красивых вещей, крашусь наспех, волосы собираю в узел, одеваюсь во что попало. А ведь когда-то старалась быть красивой. А еще я рисовала, что-то писала. Кстати, где-то все должно быть. Быстро встаю, достаю стремянку и ищу в антресолях, где старые бумаги. Вот альбом, а вот тетради с записями. Сидя на полу, листаю, читаю тетрадку — это писала я? Раскладываю листы старого альбома. Вот мои рисунки: девушка в красном платье сидит у реки. Дорога через еловый лес бежит к заснеженной горе. Пловчиха, прыгает со скалы в море. Я помню, как чувствовала волнительную радость, когда рисовала это. Должен быть еще один рисунок. Листаю, листаю, и вот она, та картина — летящий танец. Значит, это был не просто сон, а была моя мечта? Пусть эфемерная, мечта о прекрасном.