— Где ты ходишь? Почему такой взъерошенный?
За столом тоже сделала замечание
— Я же с тобой разговариваю, где ты сейчас находишься? И вообще ты сегодня мне совсем не нравишься
— Мама, все замечательно! — я закружил ее по комнате.
— Вот, сумасшедший — мама шлепнула меня и рассмеялась. Теперь я каждый вечер бежал в парк, к скамеечке. Меня переполняло чувство необыкновенной легкости, как будто выросли крылья за спиной. Коллеги посмеивались — «Теперь мы понимаем, как должны выглядеть влюбленные молодые люди» — все они были в курсе моей предстоящей женитьбы. Я на это не обращал внимания, как не обращал внимания вообще ни-на что вокруг. Заметил за собой, что улыбаюсь без причины, просто шагая по улице. Одна старушка проворчала мне вслед
— Вот молодежь, идут, и не видят куда идут
Мы подолгу гуляли, Лия показывала мне свои любимые места в городе, какие-то скверы, памятники, старинные особняки. Рассказывала про исторические события, связанные с ними. Оказалось, что я мало знал о городе, в котором жил. А я рассказывал Лие обо всем:, о детстве, о друзьях, о работе, только почему-то не говорил о невесте. Незаметно пролетела неделя. Вечером, после работы, я провожал Лию. Возле подъезда она предложила мне зайти, у меня забилось сердце. Утром проснулся от телефонного звонка. Мама чуть не плакала в трубку
— Я тебе звоню со вчерашнего вечера, почему не берешь трубку? Сегодня же прилетает твоя невеста, ты что, забыл? Сейчас же приезжай!
Я, как ошпаренный, выскочил из квартиры, даже не разбудив и не простившись с Лией, она еще спала. Через месяц была свадьба, я настоял, чтобы без лишнего шума и помпезности, чем вызвал неудовольствие всех родственников. Еще через месяц решился поговорить с Лией. Она молча выслушала меня, склонив голову. Потом сняла очки и долго смотрела мне в лицо. Я не узнал ее, на меня смотрели черные глаза. Меня даже передернуло — «Как это может быть, ведь у нее были синие глаза?»
А сегодня, та девушка на перекрестке, вылитая Лия, напомнила мне обо всем. Я думал, что забыл ее, старался сделать это, даже стал обходить стороной дорогу в парк. Но, видно, сердце не обманешь. Простила ли меня Лия? А сам я себя не простил.
Невозможная любовь
Я с утра сама не своя, не нахожу себе места. Хочется сейчас же бежать к Ларисе выяснять отношения. С другой стороны стыдно и боязно, может, все-таки я обозналась. Но чем больше думаю об этом, тем больше понимаю, что я не обозналась, это была она — Лариса. Это была она в сером плаще и с зеленой сумочкой, которую, кстати, подарила ей я. И это она поцеловалась на прощание с мужчиной, который сидел в машине. И эта та Лариса, которую мы всей семьей возносили до небес. Как она могла?! Лариса жена моего старшего брата Андрея. Какая у них была любовь! Такая любовь, которая бывает только в кино: с долгими ухаживаниями, с цветами, с провожаниями от заката до восхода, Когда они гуляли, всегда держась за руки, все любовались глядя на них.
А потом случилось несчастье — Андрей вернулся из армии инвалидом. Вскоре они поженились и зажили, как ни в чем не бывало. Соседки поначалу рядили да судачили, приглядывались к молодой семье, а потом привыкли, у всех своих дел хватало. Как там у них меж собой складывалось, никто не знал. А те, кто забегал к ним домой, только диву давались, будто не было в доме никакого инвалида: все на месте, все добротно и чисто. По всему было видно, что живут тут дружные и рукастые люди. А сами они между собой только «Лара» да «Андрюша», как раньше. Одно плохо: никак не хотел Андрей в коляске выезжать на улицу. Говорил, что вот тогда только чувствует ущербность, а дома он сам себе хозяин. По праздникам, когда он доставал свою гитару, жена присаживалась рядом и так они ладно пели свои любимые песни, что женщины украдкой вытирали глаза платочками.
Лариса работала на почте, всегда на людях, всегда спокойная и улыбчивая. Другим бабам приходилось чуть ли не завидовать ей — значит, хорошо ей живется, раз такая веселая. А наша семья просто души в невестке не чаяла.
И тут на тебе — этот поцелуй с другим мужчиной. Вечером я все-таки собралась с духом, и под предлогом вызвала Ларису на разговор. К моему удивлению Лариса отпираться не стала, только поначалу долго молчала. Потом повернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза