– А как тебе моё платье? – глумливо поинтересовался Толя, крутясь перед спортсменом и даже послав ему воздушный поцелуй.
– Ты сдохнуть захотел? – мрачно спросил у него тот и случайно поймал мой взгляд, мне пришлось поспешно отвернуться.
– Какой ты злюка, – принялся ныть Толя и присел рядом с ним на лавку, раскорячив ноги в стороны.
Со вздохом отвернулась от этой ненормальной парочки и вытянула блокнот из сумочки. Поймала глумливый взгляд Саши, когда с блокнотом вывалилось несколько пакетиков с презервативами. Грозным взглядом дала ему понять, что не хочу ни говорить, ни думать о содержимом этой сумочки, хотя бы потому, что она не моя. Нашла пластырь, он валялся в маленьком кармашке вместе с маминым зеркалом. Наклеила пластырь ему на руку, затем для надежности завязала носовым платком в ярко розовую клетку. Кажется, получилось неплохо, но вот что с губой делать не представляю. Подняла взгляд на дистрофика и замерла от его странного взгляда, поспешно убрав от него свои руки.
– Спасибо, – слегка хрипло сказал он, также отводя глаза в сторону.
Торопливо спрятала свой блокнот и, пока никто не видит, выбросила все квадратные упаковки в мусор. Стоило мне подумать, что этого никто не заметил, как поймала на себе взгляд спортсмена. Вот чего ему надо-то?
– Эй, кажется, она уезжает! – вдруг выкрикнул Толя, показывая пальцем куда-то в сторону ресторана.
Еле заметная женская фигура в белой кожаной куртке села в такси.
– Пошли, – скомандовал спортсмен, подходя к дороге.
Он поднял руку, и проезжающее мимо такси резко остановилось, нарушая парочку дорожных правил.
– Быстрее, – подогнал он нас, садясь на переднее сиденье рядом с водителем.
Я в кроссовках добралась до такси быстрее, чем остальные, но сесть туда не спешила. Саша догнал меня, опередив ругающегося на каблуки Толю. Он открыл на меня дверь, сам же сел на соседнее сиденье, с другой стороны.
– Посторонись! – выкрикнул Толя, открывая дверь с моей стороны и толкая меня, чтобы подвинулась и освободила ему место.
Он захлопнул за собой дверь, и я оказалась зажата между ним и Сашей.
– Вон за той машиной, – указал спортсмен тем временем водителю, и немного испуганный таким поведением таксист послушно завел машину.
Машина перестроилась в другой ряд, и я почувствовала чью-то руку у себя на талии. Скосила взгляд на Сашу, но он на такую наглость не решился. Ударила конечность с разукрашенными ногтями и зло взглянула на соседа.
– Ай, за что? – заныл он.
– Руки не распускай! – рыкнула в ответ, стараясь отодвинуться от него подальше, но это, по сути, невозможно.
– Да я же просто держался, – довольно убедительно ответил он, но затем сдал себя с потрохами, посмотрев с область моего пуш-апа. – Хотя здесь не за что, конечно.
Я захотела его треснуть, но вдруг ощутила уже две руки на своей талии. С удивлением уставилась на Сашу, но по рукам ему почему-то не дала.
– Давай поменяемся местами, – предложил он, сначала перетаскивая меня к себе на колени, а затем уже меняя нас местами.
Хотела бы я посмотреть, как он сделал бы это со мной в моих обычных габаритах.
– Вы там усядетесь или как? – раздраженно спросил спортсмен с переднего сиденья, а Толя принялся ныть, что он тоже хочет пересесть.
Мы катались по городу где-то час, уже успело стемнеть, а меня снова начало клонить в сон. В какой-то момент таксист потерял нашу цель, но по указке спортсмена нашёл снова. Такое впечатление, что в голове у Убивашки радар. Наверное, это и есть его пресловутая способность, неудивительно, что он нас находил, где бы мы ни были. Наконец, мы остановились на одной из темных улочек в районе Грушовки.
– И где это мы? – спросила, выбираясь из машины, пока спортсмен рассчитывался с таксистом.
Обычный спальный район, дома с несколькими магазинчиками и там, вдали большое здание с яркой неоновой вывеской и толпой молодых людей. Оттуда еле слышно доносится музыка и задиристый смех людей в дыму от вейпа. Вечером здорово похолодало, так что даже моя курточка не спасала от холода. Съёжилась, пока остальные выбирались из такси. Когда мне на плечи легла куртка, вздрогнула и с удивлением оглянулась на дистрофика.