– Что ты сказал, урод?! – дернулся вперед Толя, но спортсмен успел его схватить за локоть и оттащить назад.
– Да сучка не по понятиям базарит, – выплюнул один из дружков помидора, козыряя наколками на руках.
– Вы нашу девушку первые тронули, – попытался возразить спортсмен.
– А на ней не написано, что она ваша, – заржал противно помидор, разводя руки в стороны, а затем поманил меня пальчиком. – Мы и эту сучку не прочь забрать, так сказать, на перевоспитание.
– Я тебя сейчас перевоспитаю, – прорычал Толя и потянулся к своей сумочке.
Готова поклясться, что увидела рукоять пистолета в его руке, дернулась вперед, чтобы остановить сопляка, но меня опередили. Спортсмен шикнул на него, заставил остановиться. Чёрт, а так пожить ещё хочется! Наша потасовка собрала кучу свидетелей, нас так в клуб никто не пустит.
– Эй, давайте я все улажу, – сверкая своей глупой улыбкой, предложил Саша и, достав кошелёк, принялся перебирать купюры.
Он что серьёзно решил им заплатить? У меня даже рот от удивления открылся.
– Мне кажется этого мало, чтобы заплатить за причинённый Вам дискомфорт. Неподалеку я видел банкомат, – он говорит спокойно и уверенно, показывая в ту сторону, где мы даже не были.
Отморозки, учуяв запах легкой наживы, принялись обступать Сашу, который спокойно подался в сторону якобы увиденного им банкомата. Он что реально решил от них откупиться?
– Эй, стой! – крикнула, устремившись за ним, но меня остановил спортсмен, схватив за руку.
– Не надо, пойдем, – холодно приказал он.
Я выдернула свою руку и с ужасом посмотрела на то, как Саша и гадкая компания скрываются за ближайшим углом. Да они его там убьют к чертям! Хотела было пойти следом, но тут меня уже Толя в оборот взял. Схватил за руку и потащил к дверям клуба.
– Ты чего переживаешь? Ничего с твоим Сашей не будет, уж поверь мне, столько раз его уби… убаюкивал, – он натянуто улыбнулся, исправляясь перед охраной и затаскивая меня в клуб.
В уши сразу больно ударила музыка, какая-то модная попса. Я обернулась к выходу, пытаясь отделаться от Толи, но путь мне преградил спортсмен.
– Иди, – сказал он, почти перекрикивая музыку.
Чёрт! Почему у меня такое чувство, что это все подстава. Словно Саша бросил меня на растерзание этим двум. Собралась, чтобы не выдать свой страх и оттолкнула Толю, пока мы миновали целующуюся парочку и пьяных в стельку студентов, горланящих какую-то песню. У гардероба скучающий парень в красной майке и бейдже с унылым видом принял обе куртки у меня и леопардовое безобразие у Толи, спортсмен раздеваться не захотел. Кинув номерок в сумочку, пошла вслед за танцующим на ходу Толей, у него такая пластика, как будто он действительно длинноногая брюнетка.
Не успел он толком зайти, так пришлось отшивать сразу несколько парней. Одному он сразу показал средний палец, второму в лицо сказал, что предпочитает накаченных парней, а пивное пузо его не привлекает. Накаченному сказал, что его внешней вид наверняка является компенсацией маленькой мужской силы. Когда мы дошли до бара, последний ухажер, получив от ворот поворот от Толика, попытался пригласить меня, но услышал от спортсмена уверенное: «Девушка не танцует!» и сбежал. Толя со вздохом уселся на место, которое он освободил. Сидящий рядом парень, неожиданно улыбнувшись, попытался к нему посвататься, спросив, не нужен ли его маме зять. Похоже, все эти ухажеры так Зубной фее надоели, что он послал его ко мне, мол, давно зять имеется. В отличие от Толи я многословной не была, средний палец показала ещё до того, как он бросил на меня оценивающий взгляд.
Подозвала официанта, усевшись на неудобный барный стул рядом с ними.
– Водку с апельсиновым соком, стопку, – заказала, чувствуя легкий мандраж.
– Мне тоже! – радостно выкрикнул Толя.
– Им только сок, – процедил спортсмен, и, судя по всему, бармен выполнит заказ по его желанию, а не по-нашему.
Повернулась к входу в зал, чувствуя легкую тошноту от светомузыки, да и душно здесь. На танцполе ритмично дёргается народ, возле бара и столиков выпивает и бежит обратно танцевать. В дальнем углу выкаблучиваются пьяные или обкуренные. Ди-джей (или кем он себя представляет?) кричит всякую ерунду, пытаясь разогреть толпу, которая и так разогретая, правда, в основном алкоголем. Все пляшут, веселятся, да просто живут, а я смотрю на это, не чувствуя совершенно ничего. Хотя нет, вру, я продолжаю беспокоиться за дистрофика, точнее из-за него, ибо остаться с гоп-компанией наедине – то ещё удовольствие, пускай и рядом люди.