– Где она? – спрашиваю, припоминая, зачем мы вообще здесь оказались, и все равно помимо воли бросая взгляды на вход.
– Вон, пляшет, – отвечает спортсмен, показывая куда-то в толпу, еле освещенную лазерным шоу.
– О, я тоже хочу! – оживился Толик, чем заставил меня напрячься.
– Вали, – кивнул спортсмен, а я попыталась не выдать своё недовольство, что нас оставляют вдвоём, возможно даже намеренно.
Виляя задницей и по пути собирая себе поклонников, Толя отправился в танцующую толпу, озорно подмигнув мне напоследок. Сглотнув, я продолжила смотреть на вход, нервно тарабаня пальцами в такт музыке.
– Ты узнала то, о чем мы с тобой говорили вчера? – холодно поинтересовался он.
– По-моему я уже ответила на этот вопрос, – мрачно замечаю.
– Тебе лучше меня не злить, – начинает мне угрожать.
– Если тебе так интересно, спроси у него сам, – отвечаю ему в тон. – Я тебе не игрушка: скажи то, скажи это!
– Совсем дура, что ли? – наезжает он, пока бармен выставляет рядом с нами стаканы с жидкостью оранжевого цвета. – Стал бы мне он такое говорить.
– А я почему должна? Да вообще, откуда мне это знать? – зло на него смотрю, протягивая руку к стакану.
По спине липкой от страха волной медленно ползут мурашки, но я стараюсь скрыть свой страх, приглаживая непослушные волосы. Жидкость слегка обжигает горло, но вкуса ее не чувствую. Оборачиваюсь на входную дверь, дистрофика слишком долго нет. Может плюнуть на этот фарс и пойти искать его? Но что-то мне подсказывает, что гоп-компания меня не отпустит.
– Вы ж спите вместе, – выдал вдруг спортсмен, и чертово пойло от возмущения пошло носом.
Закашлялась, вытираясь, и посмотрела на него как на полного идиота.
– Это лишь слепой не увидит, – мрачно объясняет он, а затем вытягивает какую-то бумажку из кармана брюк. – Что ты тут написала? Ему очень идет улыбка?
Он приподнял бровь, ухмыляясь и разглядывая листок с иронией. Я попыталась схватить его, но не успела, он проворно убрал его обратно в карман.
– Откуда у тебя…
– Как забавно, вырывая эту страницу из твоего странного блокнота, никогда не думал, что она и сегодня утром окажется у меня, – ухмыляется он, пока смертельная бледность заливает моё лицо.
Я не ответила, хотя его красноречивый взгляд требовал объяснений.
Нервно прижала сумку к себе и спрятала свой страх за стаканом.
– Что? Оправдываться не будешь? – по всей видимости, моё молчание его повеселило. – Знаешь, у меня есть два объяснения этому факту. Твоя способность как-то связана с этим блокнотом, во что мне верится с трудом, ибо я подобного никогда не видел. Или…
Он выдержал театральную паузу, явно получая удовольствия от моего мрачного взгляда. Забирает у меня из рук бокал, затем тянется к сумке.
– Или все дело в блокноте и никакой способности у тебя нет, – ухмыляется он, сжимая мою сумку.
Я испуганно на него смотрю, сжав проклятую сумку.
– Либо ты совершенно бесполезна, а от бесполезных вещей нужно избавляться. Либо ты расскажешь мне то, что я хочу знать.
Он выдирает у меня сумку, и я совершенного ничего не могу с этим поделать. Часть меня буквально кричит, что я должна убираться отсюда, пока меня не убили. И у меня нет причин ей не верить! Спрыгиваю со стула и пробираюсь к выходу, кажется, даже сквозь музыку слыша противный смех Убивашки. Почти у самого выхода меня вдруг хватают за локоть, я оборачиваюсь, собираясь отбиваться, но затем с облегчением выдыхаю, узнав в этом человеке Сашу. Ловлю его за руку, правая до предплечья покрыта грязными бинтами, а ярко-жёлтая футболка в бурых пятнах.
– Что-то случилось? – спрашивает он, пока я шокировано смотрю на него, не в состоянии вымолвить и слово.
– Это что – кровь? – наконец выдавливаю из себя вопрос, вцепившись в его футболку и потерев бурое пятно пальцами.
– Это рисунок такой, – нагло врет дистрофик, схватив меня за плечи и удерживая на расстоянии, поздно, кровь осталась у меня на кончиках пальцев.