– Значит, хорошо, что до ее конца осталось не так уж много времени, – говорю с иронией и дрожью в голосе, – танцуешь ты ужасно.
Он засмеялся, крепче сжал руку, и мою грудную клетку взорвало от скорости сердцебиения. Что это? Почему я чувствую это? Словно моё тело поверило в небылицу, что этот дистрофик – мой жених. Такое чувство, что с каждым пробуждением от меня настоящей остается все меньше. Возможно, в какой-то день от той первой версии меня ничего не останется. Интересно, а сколько осталось в нем от него настоящего?
«Вспышками сгораем дотла здесь,
Дай мне выпить, я до дна, да ведь
Чувствуешь движения этих планет
Ближе нас с тобою…» – поет припев певица в треке, раз за разом повторяя его.
– В таком случае мне нужен учитель, завтра повторим наш танец? – предлагает Саша, слегка поглаживая мою ладонь большим пальцем.
– Увы, не получится, – страдальчески вздыхаю, пряча свои чувства куда подальше.
– Почему? – в его глазах заметна игривость.
– Я уже пообещала, что завтра буду убивать тебя, – улыбаюсь, вдруг замечая, что мы попросту топчемся на одном месте.
– Если бы хотела, то уже бы убила, – говорит он в ответ, глядя на меня не мигая, гипнотизируя меня взглядом.
Я не знаю, что ответить, явственно чувствуя, что в этот раз он все-таки меня поцелует. При этом от его слов так и веет снисхождение пополам с удовлетворенностью. Вероятно, не убивая его как остальные, я изрядно побаловала его самолюбие. Было бы даже забавно спустить его с небес на землю, но мысли роем надоедливых пчел подсказали, что это не так уж важно.
– Желания и возможности не всегда совпадают, – излишне философски отвечаю, отводя взгляд снова в сторону, пока он не начал нагибаться для поцелуя.
– И то верно, – спокойно соглашается он, и мы продолжаем топтаться на месте.
В какой-то момент я даже обрадовалась, что он не нашёл, что сказать, пока Саша резко не наклонил меня назад, как в каком-то фильме, что у меня даже закружилась голова.
– Кажется, в твоих книгах в такой момент обычно происходит поцелуй, – то ли дразнит, то ли подталкивает меня, заставляя застыть в довольно неудобной позе, чувствуя его руку на лопатках.
– В моих книгах нет такой банальщины, – отвечаю ему, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет с груди.
– Ну, значит, будет, – беззаботно улыбнулся он.
– Только через мой труп! – рычу, вдруг понимая, что уже воспринимаю наш разговор серьёзно.
– Это можно устроить, – смеется он, но затем хмурится. – Правда, целоваться с трупом совсем неприятно.
– Пробовал, что ли? – щурюсь нехорошо.
– Не хочу больше пробовать, – отвечает то ли серьёзно, то ли в шутку.
– Да ты ещё тот извращенец, я погляжу, – ухмыляюсь.
– По-твоему, только извращенец хочет поцеловать тебя? – спрашивает он вроде как с улыбкой, но я чувствую, что серьёзно, и встаю, как вкопанная, прерывая танец.
– А ты хочешь? – вдруг спрашиваю его в лоб, и он тоже останавливается и опускает наши руки, но не разъединяет их.
«Что возьмешь от меня?
Что возьмешь от меня?
Что тебе нужно от меня?
Что тебе нужно от меня?»» – поет певица, а я чувствую, что вот-вот сойду с ума.
Поправка: я уже сошла… Потому что с ожиданием смотрю ему в глаза, позволяю ему наклониться к моим губам и сжимаю в ответ его руку. Музыка бьёт по нервам, заглушает мысли, заставляет раствориться в ней и во всем здесь происходящем. Вопрос: «Что я, чёрт побери, чуть не сделала?» раздается в моей голове, когда все звуки перекрывает чей-то вопль, кто-то в толпе кричит:
– Пожар! Здесь пожар! Горим!
Его губы почти касаются моих, когда я вырываю свою руку из его и делаю шаг назад. Перепуганная толпа подхватывает меня, толкает в сторону выхода, и силуэт высокого парня в футболке с пятнами крови исчезает, растворяется в мешанине человеческих тел. Люди кричат что-то о том, что выходы перекрыты. Меня затолкали под стенку в коридоре, но я не почувствовала боли. Музыка не играет, в воздухе пахнет дымом и гарью, уже совсем скоро станет невозможно что-либо разглядеть перед собой. Молодая девушка со мной рядом испуганно кричит, видя, как ее подруга оседает на пол, и ее топчет толпа. Горло сдавливает болью, во рту першит, когда понимаю, я в который раз умираю.