Белый, вчера точно был белый! Обычно, когда белый ничего плохого не случается, но это правило сейчас не действует.
Достаю из маленького ящичка в прикроватном столике аккуратно закрученные эластичные бинты и начинаю завязывать правую руку. Самому закручивать неудобно, но у меня было слишком много времени и стимула, чтобы научиться справляться без посторонней помощи. Бинт скрывает все уродливые шрамы от запястья к локтю, а те, что выше, прячет одежда. Открываю шкаф, там сразу на маленьких деревянных вешалках весят шарфы, все разного цвета. Они на месте, они всегда здесь. Мне кажется, их не было лишь единожды, но это было так давно. Беру тот, что идет за белым – розовый. Розовый – это хорошо, когда розовый почти ничего не происходит. Хотя, когда мы встретились в метро, тоже был розовый.
Прекращаю завязывать шарф и смотрю в зеркало на дверце шкафа. На меня смотрит бледный парень с чертовски неестественным лицом и темными кругами под глазами. Это поэтому вчера не получилось, или я ещё недостаточно ее просчитал?
Хлопком закрываю дверь шкафа и стягиваю с себя футболку и все остальное и отправляюсь в душ. Долго стою под горячей струей, не думая ни о чем.
Заканчиваю мыться, когда чувствую – пора. Одеваю белый ворсистый гостиничный халат, выхожу из ванной и стою, смотря на стенку. Бежевые обои в темноте выглядят серыми, для меня все вокруг серое.
Раздаётся стук, слегка поворачиваю голову, смотря на типичную коричневую дверь отельного номера. Стук повторился, но я не сдвинулся с места.
– Обслуживание номеров, – донесся из коридора мужской голос, но я все также не сдвинулся с места.
На прикреплённом к стене контро́ллере загорелся зеленый огонек, и я отступил на один шаг назад. Щёлкнул затвор предохранителя, и дверь начала медленно приоткрываться. Тонкий, но пронзительный скрип петель нарушил все планы визитёра, хлипкую преграду, так некстати разоблачившую ночного гостя, толкнули в комнату, чтобы не мешала пройти, но я тут же пнул ее обратно. Дверное полотно ударило по еле показавшимся рукам, держащим наготове пистолет. Незваный гость из обслуживания номеров издал непонятный звук, собираясь выстрелить, но я уже выбил из его рук пистолет и отбросил его на ковер. Пытается меня ударить ногой и оглушить, ударив кулаком в голову, но все эти телодвижения и яйца выеденного не стоят, ибо я уже добрался до его плеча рукой. Чуть сжал нужную точку, и грузный мужик лет под сорок свалился на пол. Приоделся в малиновый пиджак и даже бейдж золотистый с именем Владимир напялил, а ботинки так и оставил. Кто же видел работника отеля в армейской обуви на толстой подошве? Мог бы и лучше замаскироваться, в Компании начали нанимать каких-то дилетантов, честное слово. Схватил его за ногу и оттащил в сторону, чтобы можно было закрыть дверь. Давно я с ним не пересекался, все потому что в последнее время предпочитал уходить раньше. Тяжелый какой, если бы все те разы, которые мне приходилось его таскать, засчитывались, у меня бы уже были мышцы как у качка.
Вернулся к шкафу, оделся быстро и в этот раз замотал бинт кое-как, второпях. Вынул из заднего кармана мужчины бумажник и спрятал его в свой карман, так и не раскрыв. Вышел из комнаты и по дороге к лифту завязал шарф. Взглянул на часы в мобильном, там было пять минут шестого. Резко остановился, так и не дойдя до лифта, сделал несколько шагов влево и встал возле окна за большой пальмой. Пикнул сигнал, затем открылись створки, и оттуда вышел ещё один человек из Компании. Он пошёл прямо к моему номеру, а я зашёл в кабину, так и не встретившись с ним. Створки лифта закрылись прямо перед тем, как мужчина высадил дверь в номер. Смотрю, как лифт по вызову поднимается на три этажа выше, но не нажимаю ни одной кнопки. Писк, затем двери открываются, проститутка и сутенер замолкают, закончив свой спор. Высокая худая брюнетка с длинными волосами, в коротком платье красного цвета и рваных колготках шмыгает носом и закрывает лицо ладонью, заприметив, что кабина не пуста. Она быстро проковыляла к свободному углу лифта, а ее сутенер, зло взглянув на меня, встал посередине. Мужчина лет пятидесяти с пивным брюшком, густыми волосами и бородой, чем-то неуловимо смахивающий на цыганского барона в желтом велюровом пиджаке, бордовых брюках и яркой гавайской рубашке. На его шее блестела толстая золотая цепь, кажется, я уже душил его ею, довольно удобна для этих целей. Он и нажал первый этаж и, стоило дверям закрыться, оглянулся на свою, если так можно выразиться, работницу.