– Заткнись! – резко вскрикнула Венера, о том, что ее пульс ускорился, сообщила бешено бьющаяся венка на шее, глаза застыли в испуге и злости. – Ну, ты и чудовище!
– Я – чудовище, но и вы не особо отличаетесь от меня, – ухмыляюсь, смотря на эту странную парочку.
Я хотел сказать что-то ещё, напугать, чтобы не болтали и не делали лишнего, но все в мгновение ока изменилось. Почувствовал на себе взгляд, а сразу по какому-то наитию понял, что это именно Маша. Развернулся и попытался остановить, пока она не приблизилась к этим двоим. Я пропустил тот момент, когда мог схватить ее за руку, слишком разволновавшись. Маша в который раз удивила меня и, вместо приветствия, ударила Убивашку по лицу. Я даже удивился, впервые за долгое время. Такого я от нее не ожидал, как и излишне игривого тона парня, которому въехала по лицу девушка. Я сомневаюсь, что он не мог отклониться, но он почему-то позволил себя ударить. После удара Маша отшатнулась назад, вероятно всё-таки повредив себе руку, но даже виду не подала. Я же по своей привычке принялся анализировать ее состояние, начиная с небрежно надетой одежды, заканчивая явно учащенным сердцебиением и расширенными зрачками.
Да она буквально в бешенстве! Говорит о вчерашнем дне, складывается впечатление, что в лицо Убивашка получил из-за сумки, которую забрал у нее в клубе. Но вряд ли из-за обычной сумки она стала бы так его колотить, значит, дело в вещи, которой она дорожит – блокноте. Зря я вчера поспешил, надо было вместо поцелуя вернуть ей вещи. Но я все равно не понимаю, почему она так злится, на меня она так не злилась. Шагает взад-вперед, то и дело пытается подойти к нему ближе, на что мне приходится реагировать, буквально оттаскивая ее подальше.
– Вы привлекаете слишком много внимания, – напоминаю, получив от Маши по рукам, тем самым, наконец, отвлекаю ее от Убивашки.
Мне очень не понравилось то, как она на него смотрела, даже как-то странно себе в этом признаваться. Девушка обратила на меня внимание и зло начала тыкать в меня пальцем, говоря какую-то несуразицу. Почему он в нее стрелял? Так он же этого вчера не делал. Это было позавчера, даже я после всего пережитого запомнил, что и когда было, а она нет. А что если она не помнит? Что если эта версия Маши совсем не та, что была вчера, а та, что была позавчера? Это сложно понять, но я иногда думал, что раз уж мы заменяем своих реальных прототипов, которые живут здесь, то когда-нибудь заменим самих себя, из других миров. Бесконечная бесконечность переменных во всей красе. Почему-то от мысли, что она не помнит вчерашнее двадцать третье и то, как я пытался ее поцеловать, мне стало неприятно.
– О чем вы говорите? – спрашиваю слегка оторопело.
Маша срывается на меня, но затем берет себя в руки и в итоге спрашивает, где меня носило, пока Убивашка использовал ее в качестве мишени. На сомнительную похвалу Убивашки о «хорошей мишени» девушка отреагировала нецензурным жестом, от чего Венера даже ладошкой прикрыла рот.
– О чем ты, мы же вчера вместе были, – напоминаю ей очень осторожно, наблюдая за ее реакцией. – И в ресторане и потом в клубе… Ты не помнишь?
– Это было позавчера, если так можно выразиться в нашей ситуации. Где ты был вчера, пока он меня убивал? – требовательно толкает меня в грудь, и я застываю.
Получается, это не она пропустила одно двадцать третье марта, а я? У меня их было столько, что ни разу бы не пожалел, если пропустил одно из них, до этого момента. Маша же, не получив от меня толкового ответа, перекинулась на Венеру, явно приняв ее за Зубную Фею, что в общем-то было предсказуемо. Зубная фея может быть кем угодно, так что даже не поймешь, что это он, пока сам не скажет. И вот когда Маша дернулась за шляпой, чтобы сорвать ее с Венеры, я понял, какую огромную ошибку совершил, позволив им встретиться.
Даже Убивашка попытался ее остановить, но было слишком поздно. Маша ведь не слушает, она этого просто не умеет, слишком своенравная. У Венеры же язык подвешен, ей вообще ничего не стоило обманом выведать имя у этой глупышки, и она это сделала. Черты лица миниатюрной девушки исказились, когда она получила очередного джокера в свою колоду и безжалостно затянула незнакомую для нее девушку прямиком в ад воспоминаний.
Каждое мгновение, как одно воспоминание что длится для тебя целую вечность, адское, испепеляющее тебя изнутри. Венера любит их чередовать, чтобы не приелись чувства, хорошее, плохое, ужасное, и то, от которого ты уже через минуту реального времени будешь умолять прикончить тебя. Но она не прикончит, будет мучить тебя кошмарными воспоминаниями целый день, очень длинный, кажущийся вечностью день. Ты не сможешь кричать или что-либо сделать. Можешь только смотреть, надеясь, что это все скоро закончится или что, хотя бы чувства притупятся. Секрет в том, что она не даст тебе привыкнуть, каждый раз будет так же больно. Каждый раз, как в первый раз, разве что мысли в голове уже другие. Это ад, настоящий несравнимый ни с какой болью, я уж точно знаю, о чем говорю. Только от одной мысли, что это чудовище утащило туда Машу, что-то внутри оборвалось. Словно нить или якорь, который держал меня в рамках человеческих принятых норм, оборвался.