Удар, для остальных кажущийся обычным толчком, и победоносная ухмылка Венеры меркнет, извращенка падает на тротуар и там бьется в конвульсиях, чувствуя, увы, лишь малую часть той боли, которую заслуживает. Жаль, что я не могу действительно убить ее, ведь это не поможет Маше проснуться. После касания Венеры она успела что-то неразборчиво прошептать, затем ее ноги подогнулись, и она потеряла сознание, хотя глаза остались открыты. Тяжелая, подхватываю ее под грудью и оттаскиваю к лавке, благо она совсем близко. Сам опускаюсь возле нее на колени, осторожно беру ее лицо в руки. Возле нас почему-то столпились люди, они мешают своими криками и громкими требованиями вызвать скорую.
– Маш, ты меня слышишь? Очнись, пожалуйста, – прошу ее каким-то непривычным для самого себя хриплым голосом. – Все, что ты сейчас видишь, просто кошмар, тебе надо проснуться, и все закончится.
Мои руки дрожат, а ее взгляд по-прежнему пуст, но из уголков глаз текут слёзы. Смотрю на ее слёзы и то, как они стекают по ее щекам, чтобы не смотреть в пустые и до зубного скрежета знакомые глаза. Зову ее, осторожно удерживая голову, но она не реагирует. Время идет, и каждое мгновение для нее словно вечность в аду. Присаживаюсь на скамейку с ней рядом и прижимаю к себе, как куклу, обняв за голову.
Розовый, сегодня же был розовый, ничего плохого не должно было случиться. Меня немного шатает, я прикрываю глаза, и воспоминания, которых не должно быть, нашептывают мне ее голосом, заглушая звуки этого лживого мира:
«Розовый, мне нравится розовый. Он такой нежный, ничего плохого нет в розовом. Когда ты увидишь меня в следующий раз, будет розовый, и в тот раз я останусь с тобой навсегда, обещаю».
– Нам надо идти, – приказывает кто-то и дергает за плечо, и я отталкиваю его в сторону, прижимая ее крепче к себе.
Ее сердце надрывно бьется, по щекам ручьем текут слезы, но сознание по-прежнему в кошмаре, в котором ей ужасно больно. Есть всего лишь один способ прекратить ее страдания – убить ее, чтобы петля для нее началась заново.
– Ну же, Саша! – кричит на меня спортсмен, пытаясь утащить со скамейки. – Милиция почти здесь! Быстрее!
– Да пошёл ты! – ору на него в ответ, не сводя глаз с Маши.
Осторожно сжимаю ее шею, глядя в пустые глаза. Чтобы закончить ее страдания, мне нужно пережать яремную вену. Я уже нашел ее, но руки слишком дрожат, чтобы сделать это быстро. Убивать так легко, но ее убить не могу. Когда Убивашка буквально выхватывает ее у меня и забрасывает себе на спину, на долю секунды чувствую облегчение, что мне не придётся этого делать. Но следом приходит понимание, что делаю лишь хуже любимому человеку, именно оно побуждает сорваться с места и побежать вслед за ними. Венера осталась лежать в окружении прохожих, мучаясь от судорог и боли, но я бы с удовольствием поменялся с ней местами, реальная боль гораздо легче того, что сейчас чувствую я.
– Поехали! – указывает Убивашка, затаскивая Машу на заднее сиденье испуганного таксиста.
– Что вы делаете? Она без сознания? Выходите, я ее никуда не повезу! – засуетился трусливый таксист.
– Деньги давай, – бросил мне Убивашка, и я, не глядя, сунул ему чужой кошелек, присаживаясь на заднее сиденье и притягивая Машу к себе.
Убивашка замер, что-то высматривая в кошельке, но, когда милицейская сирена послышалась совсем близко, сел в машину и всучил несколько купюр и карту взволнованному таксисту. Он что-то говорил ему, объясняя, однако громкая музыка и сирены заглушают его слова, слышны только обрывки фраз: "девушка моего друга... плохо... выпила... нужно домой". Такси завелось и поехало, а я прижал Машу к себе, еле касаясь губами ее влажного от пота лба. Мы проехали мимо лавочек, и там по-прежнему стояли люди, к толпе присоединился наряд милиции, но Венеры уже не было, она сбежала. Ее мучения длились слишком мало, а Машины слишком долго. Каждое мгновение длится для нее словно вечность, пока я пребываю в каком-то неплодотворном ступоре. Давно ничего подобного со мной не происходило, будто у меня внезапно забрали вожжи управления над этими мирами. Я просто потерял свое превосходство, стал таким же плывущим по течению пленником бесконечной петли.