Ее пустые глаза пугают не только меня, таксист все время пялится на нее в зеркало заднего вида. Я готов анализировать все что угодно, лишь бы не думать о ней. Восточного вида мужчина около сорока, армянин или кто-то подобный. Смуглый оттенок кожи, густые волосы и борода, ему скорее «под» сорок, чем «за», но за рулем держится неуверенно. Иконки на руле, значит не мусульманин, но набожный, судя по черным четкам, свисающим с зеркала. Странное сочетание внешности и религиозности, да и модного черного свитера, драных джинсов с белыми кроссовками и рода деятельности. Тот, кто целый день проводит за баранкой, не будет носить узкие штаны – это неудобно. Совпадение?
Наблюдаю за Убивашкой и через мгновение замечаю его взгляд в зеркале заднего вида. Он сидит, закинув ногу на ногу и нервно ею помахивая. В его руке мобильный телефон, но тот повернут так, чтобы мне не было видно, если на него напишут. Однако не учёл, что экран отражается в окне, пускай и размыто. Водитель нервно стучит пальцами по рулю, пока машина выезжает из центра в сторону Каменной Горки. Я ошибся? Водитель Зубная фея? Когда смотришь на него, никогда не можешь быть уверенным: кто перед тобой. Не понимаю, как Маша поняла, что Венера – не он? Хотя разве это важно? Такси остановилось перед домом на Каменной Горке, перед до боли знакомым домом. Это адрес ее дома, который, по идее, Убивашка не должен был знать. На лавочке перед домом сидят бабушки.
– Приехали, – уведомил нас водитель, а затем оглянулся на нас. – Вам помочь донести до лифта?
Он с сомнением посмотрел на меня и перевел весьма неприятный взгляд на мою девушку.
– Сам справлюсь, – ответил ему, открывая дверь и подтягивая девушку к выходу.
– Тебе помочь? – предложил снисходительно человек, который слишком много знает.
Не ответил ему, потому что как раз закидывал ее себе на спину. Да, вчера она была определенно легче. Неспешно и аккуратно побрёл к подъезду под откровенные смешки Убивашки.
– Своё ношу сам, да, Саша? – смеется этот придурок, ожидая меня возле подъезда.
– Степановна, а это не Машка ли с верхнего этажа? – спросила у подруги одна из бабушек.
– Она, она, вот пьяница! Мало того, что с двумя мужиками живет, так ещё ее клиенты сами домой пьяную привозят! Тьфу! Молодежь какая пошла! Наркоманы, проститутки! – принялась шепеляво причитать другая бабуля.
– Степановна, а ты куда? – крикнула одна из бабушек, когда Убивашка открыл мне дверь.
– Пешком? – предложил он, явно издеваясь.
Как спина болит, слов нет. Затащил ее в лифт, а там уж кое-как поставил на ноги, чтобы отдышаться.
– Как много счастья тебе привалило, – продолжал острить этот недоделанный юморист, заходя в лифт следом.
– Ещё хоть одна подобная фраза, и мы с тобой встретимся завтра, – говорю еле слышно, с трудом отдышавшись.
– Молодые люди, придержите лифт! – послышался голос бабульки, и та зашла в кабину, в которой сразу стало тесно.
Лифт двинулся, после того как двери закрылись, и Убивашка, посмеиваясь, нажал на последний этаж. Бабулька оглянулась на нас, задержав свой взволнованный взгляд на девушке. По идее надо было что-то сказать, чтобы объяснить, почему двое парней везут девушку в бессознательном состоянии, но никто не стал. Лифт приехал на нужный этаж, бабуля вышла из кабинки, но отходить не спешила.
– Справишься? – с сомнением предположил спортсмен, чем лишь взбесил.
Молча подхватил Машку и вышел на площадку перед ее квартирой. Бабулька направилась к соседней двери и принялась звонить в звонок, то и дело оглядываясь на нас. Сложилось такое впечатление, что она здесь оказалась, исключительно чтобы проследить за тем, что мы будем делать с девушкой.
– Секундочку, – пробормотал Убивашка, открывая сумку Маши, которая до сих пор свисает с её плеча.
Он безошибочно выбрал нужный ключ и, вставив его в замок, открыл дверь, с явной насмешкой пропуская нас вперед. До комнаты тащить Машу не стал, осторожно посадил в прихожей на небольшом диванчике и снова проверил ее пульс. Глаза девушки были плотно прикрыты, наверное, пока ее таскал, закрылись. Она как будто просто спит. Однако дорожки слёз из её глаз говорят об обратном. Стираю их, опускаясь рядом с ней на колени и растягивая немного ее куртку.