– Надо же, в этот раз ты мою одежду не заменил платьями, – ухмыльнулась довольно, доставая свои любимые джинсы. – Не успел?
Я выглянула из-за дверцы шкафа, так как дистрофик на мою колкость не ответил. Саша подпирал спиной мою дверь и явно был где-то далеко мысленно. Что это с ним? Сегодня он точно куда страннее, чем обычно.
– Но получается, чтобы попасть в тот ресторан мне нужно платье, да? – решила сделать вид, что не заметила его странностей, продолжая рыться в шкафу.
– Что? – растерянно переспросил парень.
– Платье. Мне нужно платье, чтобы пойти в «Париж», да? – спросила, встав на цыпочки, чтобы найти не драные колготки.
– Нет, – как-то тихо ответил парень.
– Что значит «нет»? Но она же говорила что-то о подобающем виде, не так ли? Или ты думаешь, что мои платья не подойдут? – с досадой спросила, достав один из своих немногочисленных нарядов. Платье помялось, и, кажется, его поела моль, в таком в ресторан точно не пустят. – Чёрт, мы так точно не узнаем кто Ключ! Может, ты захватил хоть одно?
– Маш, – резко выдохнул дистрофик, перестав, наконец, охранять мою дверь, – ты не пойдешь в «Париж».
Я непроизвольно зависла на этой фразе, уж больно много в ней командных ноток. Хотя какая разница? Буду наблюдать на улице, зато платье не придётся искать. Отбросила тряпку в угол, может, если доживу, выброшу ее вместе со своей любимой футболкой, испачканной в крови. Потянулась к своим джинсам и почти надела их, когда почувствовала его рядом.
– Ты никуда не поедешь сегодня, лучше останься дома, – сказал дистрофик тоном, который не терпит возражения. Никогда не слышала от него подобной интонации, тем более приказов. Я развернулась, чтобы высказать ему, где видела этот его приказной тон, и замерла на месте. Он стоял почти у меня за спиной, ловко обогнул открытую дверь шкафа так, что я даже не услышала этого.
– Почему? – спросила отчего-то осипшим голосом. Чтобы посмотреть ему в глаза пришлось задрать голову, и эта ситуация вкупе с тем, что мы стоим очень близко друг с другом, напомнила мне о произошедшем в клубе. Не о пожаре и смерти в дыму, а о поцелуе, который так и не случился.
– Побудь сегодня здесь, прошу, – уже мягче произнес он, гипнотизируя меня взглядом.
Я хотела было спросить о причине такой просьбы, но как-то язык не повернулся. Взгляд у него странный, совсем не такой, как обычно.
– Мы справимся сегодня без тебя, – заверил он меня, чем заставил нахмуриться и испортил момент.
– Нет, знаю, что способностей у меня нет, я не перевоплощаюсь и не убиваю, но разве поиск Ключа – не наше общее дело? Или ты уже забыл, что позавчера Убивашка меня убил? И…
– Я знаю, – он остановил разгорающееся возмущение только тем, что чуть сжал мои плечи своими длинными пальцами.
Да что вообще происходит? Почему он смотрит на меня так, словно умирает? Что за трагедия случилась у, по сути, бессмертного? Я не понимаю! Моё негодование почти дошло до предела, когда его руки прошлись к моей шее, а большие пальцы слегка приподняли подбородок. Он почти поцеловал меня, вот так неожиданно, когда я разозлилась из-за его странного поведения. В этот раз и мысли не возникло о том, чтобы ударить его за это, наоборот, я почувствовала какое-то жуткое разочарование, когда, еле коснувшись моих губ своими, он отступил. Я бы даже сказала: сбежал, спиной напоровшись на дверь шкафа и отшатнувшись от нее. Так и застыла, растерянно смотря на него и не зная, как реагировать на этот странный поцелуй и последовавшее за ним поспешное отступление. Оскорбиться, что не завершил начатое? Самой сделать первый шаг? Перевести все в шутку? Сбежать, пока этот инцидент не разрушил нашу дружбу и хрупкое доверие? Или спросить, зачем это сделал?
Как-то бессмысленно строить с кем-то отношения, находясь в цикле бесконечных смертей, даже если он тоже является непосредственным участником этих событий и находится здесь. Пока что мои планы дальше Ключа и освобождения из петли никуда не заходили. Если я вернусь в свой мир, то он вернется в свой, и все, что было в петле, потеряет свой смысл, но не чувства, они останутся. Что если потом я буду помнить его, буду любить того, кого в моем настоящем мире никогда не будет? Что-то тяжелым грузом сдавило грудь, я отвернулась и, схватив старый халат, надела его, продолжая стоять к нему спиной. Мне нечего ему сказать или слишком страшно это сделать? Но самой ужасной стала мысль: что, если уже слишком поздно? Что, если я уже влюбилась?