– Пошли, – недовольно кивнула девочке Венера и направилась к витрине.
Встретившись со мной взглядом, Саша беззаботно улыбнулся. От этой улыбки все внутри меня скрутилось в крутой узел, я отвернулась. Нужно сосредоточиться, осталось совсем немного.
Ожидала, что сядет, как и все остальные, напротив меня, но он сел рядом. Мокрыми от дождя руками с запахом табака коснулся моей щеки, заставив вздрогнуть.
– Как ты? – спросил с улыбкой, почти лениво мазнув взглядом по блокноту. – Венера ужасно болтлива и раздражительна.
Говорит спокойно, как будто факт какой-то. Что-то в нем переменилось после разговора с Убивашкой.
– О чем вы говорили? – обычно я бы не спросила так в лоб, но я устала быть вежливой и осмотрительной.
Он улыбнулся почти беззаботно, но не спешил с ответом. Его ускорил мой укоризненный взгляд.
– Я слышал его «пожелание». Мягко говоря, оно меня расстроило, мы это обсудили, – в этот раз улыбка походила на оскал.
– И до чего вы доводились? – я даже с интересом подперла рукой голову.
– Ты же не собираешься серьёзно его возвращать в один мир с нами? – он рассмеялся, как будто такой вариант был для него ничем иным, как шуткой.
«С нами?» – невольно мысленно повторила, чувствуя себя ещё хуже, чем раньше. И как ему сказать правду? Это сложнее, чем я думала.
– Он вообще не верит в твою способность, что весьма понятно, – Саша выразительно посмотрел на меня, попутно разламывая шоколадку. – Откуда ты вообще знаешь, что она сработает?
– Когда мы с тобой подорвались в метро, я начала писать историю… о тебе, – начала издалека цепочку своих мыслей. – Она по любому должна была исчезнуть во взрыве, но почему-то в следующей версии двадцать третьего она была в этом блокноте. Тогда я сделала в нем ещё одну запись, но на третий день она не сохранилась в первоначальном виде. Наоборот, стала частью истории, которую я начала писать в день, когда мы встретились впервые.
После слов Венеры у меня появились сомнения, что это была первая встреча, но я решила поменьше обращать внимание на ее болтовню. Саша повторил мою позу, не переставая меня подкармливать шоколадом, пока я лениво не отмахнулась от его руки. Слишком приторно, мне не по себе.
– Когда мы встретили тех двоих, они тоже показались мне странными. Я записала про них в свой блокнот и запись эта осталась, даже моя кровь на странице сохранилась.
– Странными? Так, значит, ты написала это, потому что я показался тебе странным? – он с интересом пролистал блокнот до первой записи, с которой все началось. В ответ я кивнула, хотя это было не совсем так, но в свете происходящего я не могла ответить иначе.
– Я писала о них, как о персонажах истории, и поэтому запись о них осталась в блокноте, – нервно перелистнула страницы до старых записей, испачканных кровью. – Все, что я написала не в рамках истории, меняется после того, как петля перезапустится.
– Способность, для активации которой нужно умирать, это что-то новенькое, – он слегка озадаченно взъерошил свои волосы, продолжая, смотреть на блокнот. Мне захотелось сделать так же, коснуться этих прядей, потрепать их, расчесать пальцам. Рука непроизвольно потянулась в его сторону, но я себя одёрнула.
– В том то дело, что не нужно. Думала долго, почему все те истории, что я писала в своих тетрадях, не начали сбываться? Раз уж ты говоришь, что эта способность у меня должна была быть изначально, они должны были сбываться. Думаю это из-за вас, это как способность Кати…
– Кати? – переспросил он удивленно.
– Девочки, – кивнула в сторону прилавка, перейдя на шепот и немного подавшись к нему. Почему-то разговаривать с ним всегда было просто, особенно сейчас. Мы словно понимаем друг друга, точнее, я его понимаю.
Саша задумчиво кивнул. Он предпочел бы не знать ее имени, ведь существует вероятность, что ему ещё придётся её убивать. Осознание этого заставило меня поморщиться, отстраняясь от него.
– Моя способность действует исключительно на таких, как мы. И, несомненно, связана с блокнотом, раз он тоже перемещается со мной по петле, – я погладила обложку, закрыв его и вздохнула.
– Но ты ведь не уверена, что, закончив историю, сможешь нас освободить, не так ли? – он озвучил то, в чем я не могла признаться не то что остальным, самой себе.