– Венера, помоги, – крикнула, стирая незаметно выступившие слёзы.
– Давайте, я заплачу, – девушка сразу же направилась к нам и потащила удивленного официанта от нас подальше. Саша снова опустился на диван, я продолжила его держать, смотря в сторону.
– Если ты действительно ничего не чувствуешь, то зачем остановила меня? – спросил он, подняв на меня взгляд и сжав мою руку в ответ. Я не ответила, потому что прекрасно знаю, что что-то чувствую, но мы из разных миров… буквально.
– Не знаю, – прошептала, освобождая свою руку. Мы помолчали какое-то время, он горько улыбнулся.
– Тогда моё пожелание такое же, как у Ключа – хочу, чтобы все это закончилось навсегда, – его решимость меня испугала, как и пустой взгляд.
– Что? Почему?
– Слишком много двадцать третьих марта было в моей жизни, я уже и не помню, каким был до петли, зачем жил, что любил… и любил ли? – он равнодушно пожал плечом.
Нет, я не смогу. Никогда не смогу так с ним поступить.
– Я могу написать, чтобы ты отправился в другой мир, – моя язык заплетался, говорила то, что он бы хотел услышать, – может даже смогу отправить в тот, где была Она…
– Ты дура, что ли? Не понимаешь? – он снова устало улыбнулся. – Я тебя люблю, с твоими тараканами, любовью к шоколаду и страхом перед настоящей жизнью. Ни одна твоя копия не заменит мне тебя, раз уж не хочешь быть со мной в одном мире, то просто убей, так будет гуманнее.
Саша поднялся и размеренным шагом направился к бару, как-то разом ссутулившись и опустив голову. Как ему удалось запутать меня? Сердце отдало глухой болью, готовое выскочить из груди. Наобещала всем, что могу отправить их обратно, или туда, куда они захотят. Но правда в том, что я не уверена, что та реальность не избавится от них, захочет их принять. Они все слишком изменились для своих изначальных реальностей, единственный способ их уберечь – стереть им память. Именно поэтому я выбрала дату двадцать второе, у них будет время, чтобы избежать своей судьбы в двадцать третьем марта, а уже двадцать четвертого все их воспоминания о петле исчезнут. Только при таком раскладе реальность не избавится от них двадцать четвертого марта, и они продолжат жить. Скажи им об этом сразу, они бы не согласились, а так у меня уже есть все для написания хорошей истории. Петля замкнётся, сто́ит им из неё выпасть. Хороший план, но ненамного лучше Сашиного: ведь я не знаю, как заставить Катю и Сашу продолжить жить дальше в своем мире.
Меня оставили в покое, парни, вернувшись, сразу пошли к бару, лишь бросив на меня, кропающую историю, удивленные взгляды. Я писала, потому что так надо, а не потому, что хотела закончить эту историю. Из носа снова пошла кровь, но я пыталась не обращать на нее внимание. Мне нужно было дописать, я обязана. Мама так хотела, чтобы я дописала хоть одну свою историю, но вряд ли подразумевала такую. Руки начали дрожать, я так сосредоточилась, что даже не заметила, как остальные вернулись за мой стол. Они все сидели в напряженном молчании и смотрели, как я строчу. Саша снова сидел рядом, возле него Катя. Не знаю, как девочка, а он потупил взгляд и мыслями был очень далеко. Осталось поставить последнюю точку, когда я оторвала взгляд и окинула им всех.
– Итак, я отправлю вас в двадцать второе марта, в ваш мир. Если у меня получится, у вас будет всего одно задание: любой ценой сделать так, чтобы ваше двадцать третье прошло по-другому. Все вы должны избежать встречи с предыдущей версией Саши или… Ключа, чтобы не попасть в петлю снова. Как вы это сделаете – ваше решение, но самое разумное отправиться куда-то очень далеко отсюда. А когда для вас наступит двадцать четвертое, все ваши воспоминания о бесконечных двадцать третьих марта исчезнут. Вы забудете об этой веренице повторяющихся дней, словно никакой петли и не было, и продолжите жить так, как жили до этого.
– Почему так? Ты обещала совсем другое! – возмутился Толя.
– Она бы и не такое пообещала, чтобы ты ей все рассказал, – фыркнул спортсмен, хмуро глядя на Сашу.