Забуду? Сжала в руках исписанный новый блокнот – не хочу забывать.
- Мария! – услышала, как кто-то меня зовет и вздрогнула от голоса Арарата. Он даже на улицу вышел из магазина, что против правил, и смотрит на меня сейчас со злостью, но до Убивашки ему далековато.
- Ты где была?! У тебя вообще-то рабочий день сегодня! Я звонил тебе тысячу раз и даже докладную на тебя написал! – он все кричал, пока Ксюха удивленно выглядывала из-за кассы.
К магазину уже подъехали жигули Влада, я и не заметила парня, курившего в сторонке, пока бежала к магазину со стороны трамваев. Не обратила бы и никакого внимания на своего бывшего «парня» в одной из реальностей, если бы Арарат не поднял шум и тот не обернулся на него, вместе с тем человеком у которого взял прикурить.
- О, Машка, - ухмыльнулся Влад, как это всегда было раньше – снисходительно, но я толком и не заметила его.
Он стоял рядом с Владом, в той же кожаной куртке и розовом платке на шее, узких джинсах и ярких красных кроссовках. В ногах пакет, но не такой полный как я помню, наверное, он пришёл раньше, я просто не заметила, размышляя стоит ли мне вообще здесь быть или нет. Сердце ушло в пятки, такие знакомые черты, красивые глаза, губы, которые я давно хотела поцеловать, но боялась себе в этом признаться.
Так странно…
Смотрю на него и осознаю, что я не поцелую его больше никогда, не увижу его беззаботную улыбку, не выслушаю очередную глупую шутку. Больше не будет нелепых совместных пробуждений, это наша последняя встреча.
- Ты слушаешь что я тебе говорю? – Арарат рявкнул так, что я зажмурилась. Пусть кричит, пока по моим щекам стекают слёзы из-за осознания, упущенного навсегда.
- Маша? – Ксюха забыла о работе и тоже высунулась из магазина. – Что случилось?
- Ты пьяная что ли? – по-своему понял моё полуобморочное состояние Арарат и больно дернул за руку. Я чуть не упала, пытаясь избавится от его захвата, даже вскрикнула и затем он неожиданно меня отпустил. Его ударили, точнее сжали его плечо, и мой бывший начальник, здоровый мужчина, осел на землю. Ксюха вскрикнула, а я по инерции не устояла и пошатнувшись упала на стену автобусной остановки, буквально сползла по ней.
- Все в порядке? – спросил дистрофик, уложив здорового Арарата на землю просто схвативши его за плечо.
Что он обращается именно ко мне, я даже не сразу поняла. Затем он подошёл ближе и протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но ч уставилась на нее как что-то невозможное, а затем посмотрела на него…Чертовы слезы снова хлынули с новой силой, я не плакала столько со дня смерти матери, плакса какая-то. Они испугали его, выражение лица дистрофика приобрело взволнованный характер. Саша так смотрел на меня и раньше, думая, что я не замечаю его беспокойства.
- Ты что сделал? – возмутился Влад, затем похлопал Арарата по щекам, тот в сознание не пришел. – Он вообще живой?
- Живой, - безразлично пожал плечами Саша, не сводя с меня взгляда. Он словно пытается что-то разглядеть во мне, так пристально смотрит. А еще… кажется боится отвести от меня взгляд, словно я исчезну, или убегу, стоит ему отвернуться.
- Мне вызывать милицию? – спросила Ксюха испуганно.
- Ты вообще в своем уме на людей просто так нападать? Что это? Какое-то боевое искусство? – оживился Влад, явно проникшись странными приёмами дистрофика. Не похоже, чтобы он испугался, да что гадать он никогда не отличался сообразительностью.
- Он сам виноват, - безразлично пожал плечами Саша, ему пришлось чуть опустить руку и повернутся к своему собеседнику. Боюсь я смотрела на него слишком дико, чтобы он этого не заметил. То, что он отвернулся, дало мне передышку, но не долгую.
- Машка, ты там жива? – оглянулся на меня Влад. Он явно не знал, что с этим всем делать и как реагировать на все происходящее. Ему не очень нужен был мой ответ, я нервно кивнула, по стеночке поднимаясь самостоятельно.
- Скорую может вызвать? – бросила от дверей магазина Ксюша.
- Точно, цела? – Саша сделал шаг ко мне, все так же протягивая руку. Я отшатнулась, прекрасно помня, что ему нужно всего лишь коснуться меня, чтобы втянуть в петлю. На его лице мгновенно мелькнула тень, но затем она исчезла за маской непосредственности. Другой бы этого не заметил, но я его хорошо знаю: всю его придурь и притворство.