- Да я даже не знаю как это получилось, - улыбнулся он непосредственно Владу. – Я просто за плечо его схватил, а он вырубился. Слабый он у вас, может помочь его в магазин занести?
- Что? – удивился Влад, нервно оглядываясь на Ксюшу.
- Ну, если вы сами, то сами, - поднял Саша руки, попутно показывая, что одна из рук у него в бинте.
- Нет, я его точно не дотащу, - махнул головой Влад и неожиданно нашёл взглядом меня. А ведь я уже почти тихонько сбежала, всего несколько шагов оставалось, чтобы выйти из-за автобусной остановки, а там пешеходный переход и за торговым центром бы скрылась.
- Машка, поможешь? А то он явно дохляк, - Влад пренебрежительно кивнул на человека, который только что здорового Арарата за пару секунд уложил.
Я отрицательно качнула головой и продолжила отходить от них подальше, под взглядом Саши, очень надо сказать подозрительным взглядом, ибо я веду себя так странно, на сколько это возможно. Шпион из меня явно не получится. Попятилась, но что чуть снова не упала, на этот раз из-за содержимого пакета дистрофика. Ноги разъехались чуть ли не в шпагате, но я устояла и от души сквернословила жаргоном папы. Поскользнуться на шоколадной плитке, это же надо! Вот только она была не одна, из пакета, который дистрофик бросил на земле, вывалилось много плиток, причем все как одна, моего любимого шоколада. Он скупил их все, что были в магазине и возможно даже в ближайших. Зачем? И откуда он знает, что я люблю именно этот? В сердце появилась надежда, робкая, испуганная, но все же надежда.
- Саша? – еле слышно прошептала, и он резко словно расслабился. Опустил плечи, улыбнулся не так как обычно, одними уголками губ, а по-настоящему. У него такая красивая улыбка, помню, написала это в блокноте. Он пошёл ко мне и в этот раз я не сомневалась ни секунду, схватив протянутую им руку. Я сжала ее в замешательстве, меня не смутили ни бинты, ни удивленные от всего происходящего Ксюша и Влад. Саша помог мне подняться и не отпустил, странно смотря на меня. Взгляд такой теплый, как будто он очень долго ждал именно этого момента, ждал меня.
- Думал этого хватит, чтобы задобрить тебя, - взглядом указал на шоколад, пока я глупо хлопала глазами ничего не понимая, - но теперь кажется их мало.
- Зачем? – вытерла рукавом почти высохшие слёзы. Он чуть нахмурился при этом моем движении, как будто ему больно видеть, что я плачу.
Мой Саша, точно мой… стоит передо мной, улыбается, держит за руку. У него такие холодные руки, замерз? От этой мысли хватаю его и за вторую руку, пытаюсь согреть их, сжав своими, на что он улыбается, приглаживает мои растрепанные волосы и почти съехавшую с головы шапку.
- Прости Маш, я переписал твою историю, - он улыбнулся, как будто признался в своем самом большом проступке.
Сначала мне показались его слова неважными. Какая разница что он говорит там, главное, что он здесь и… Или нет? Он мог переписать только одну историю. Моя способность у него осталась и блокнот тоже, он изменил историю. У меня перехватило дыхание, закружилась голова, я вырвала свои руки из его. Инстинктивно дернулась к своей сумке, но блокнота там по-прежнему не было, оглянула Сашу, но и у него его просто не могло быть, не было где его прятать.
- Где он? – в отчаянье крикнула на него. – Куда ты его дел?!
Он не ответил, улыбнулся только уголками и как-то устало опустил руки. Блокнот правда пропал, значит ничего не исправить. История дописана, Саша здесь и эта реальность скоро избавится от него, как от ошибки. Мне захотелось закричать от отчаянья, но я только зажала себе рот в безмолвном крике.
- Машка, что у вас там происходит? – простонал Влад, который взялся было тащить Арарата в магазин самостоятельно. – Лучше бы помогли!
- Идиот! – вскрикнула я, и зло хлопнула Сашу по груди, один раз и потом снова и снова.
Моей злости и боли от его поступка было предостаточно, но все это было бессмысленно. Удар, за ударом, он даже не защищался, бессильно опустил руки. Только пошатнулся, когда я резко вместо того, чтобы бить его, обняла. Прижалась к нему так, что он даже сдавленно застонал, после чего я ослабила объятия и зарыдала. Я не плакала так даже на похоронах матери, до судорожных вздохов и икоты. Саша что-то говорил, пытался шутить, но моя истерика не затихала, а его успокаивающие объятия, нежные касания моих плеч или щеки только ее усиливали.
- Ты так не ревела, даже когда умирала, - возмущенно прошептал мне в макушку, - а сейчас плачешь из-за меня, что это если не признание в любви?
Его игривый тон возмутил настолько, что слезы просохли, но икота никуда не ушла. Я подняла на него возмущенный взгляд, отшатнулась назад, но снова качнулась вперед. Нельзя от него уходить, в любой момент может что-то и случится, и я потеряю его навсегда.