– ЧТО? – взвизгнула, подпрыгивая с кровати, так что даже соседи прекратили шуметь. – И ты дала?
– Конечно, дала, – неуверенно бормочет она, – а что не надо было?
Я кричу, и в этот раз меня ничего не сдерживает. Зачем эта версия меня ей адрес сказала?! За что она выбрала себе в подруги эту… Единственное, что может сдержать меня, чтобы не наорать на Лену это то, что она должна ответить на еще один мой вопрос.
– Когда? – заорала я в трубку. – Когда ты ему сказала?
– Он пришел в начале смены, – взволнованно промямлила она, – тогда и сказала. Маш, я сделала что-то плохое? Он тебя хорошо знает, мы полчаса разговаривали. Я даже не подумала, что делаю что-то не так.
– Да, Лена, ты сделала что-то не так! И теперь, если найдут мой труп, знай, я умерла из-за тебя! – на этой истеричной ноте забросила телефон в сумку и принялась надевать на себя первое, что попадется под руку.
Натянула на себя кроссовки, накинула куртку, зубами ухватила сумку и вывалилась со всем этим в коридор, не закрывая дверь. Лифт не ждала, к тому же на нем кто-то поднимался. Спустилась на один пролет вниз, там пришлось остановиться, чтобы надеть сумку, застегнуть куртку и завязать шнурки. В ушах громко бьется собственное сердце и резко останавливается, когда дзинькает лифт, открывая двери на нашем этаже.
Глава 6. Новые персонажи
Громкий звук биения моего сердца сопровождает чужие шаги наверху. Он или не он? Лифт со скрипом закрылся, и кабина поехала в низ. Обрадовалась, что у нас шахту лифта не видно, как и меня с лестничной площадки. Жду, когда приехавший на лифте либо откроет, либо позвонит в дверь, но, как назло, звонит не дверной звонок, а мой телефон! Бодрая мелодия разрывает тишину подъезда, да и я шумлю, доставая телефон из сумки и судорожно нажимая на отбой. Кто звонил? Конечно же, Лена! Я точно из-за нее умру! Давлю свою злость, боюсь, что как-нибудь себя выдам. Непроизвольно пригнувшись, начинаю медленно спускаться, поглядывая в сторону своего этажа. Останавливаюсь, когда слышу наш дверной звонок – надоедливое пение птичек. Кто-то упорно давит на него, хотя дверь не открывают. Слышится скрип ручки и громкий мат Валеры вместо приветствия.
– Ты кто, твою мать, такой? – спрашивает громко мой сосед, пока я замерла в нелепой позе.
Ему что-то отвечают, но мне не слышно ничего.
– Машкин? – недоверчиво переспрашивает все так же громко Валерка. – Так что ты здесь забыл? Машка недавно ушла, может, догонишь ещё.
Испуганно отхожу на площадку этажа пониже и прячусь в проёме стены за мусоропроводом.
– А это что? – слышу, как шумит пакетом Валерка, а затем радостно выдаёт: – Добро, передам, только своей бабе одну дам, побалую.
Валерка противно смеется, а я затаиваю дыхание, вжавшись в стенку. Шоколад, что ли, отдал? Ставлю телефон на беззвучный режим, прислушиваясь. Жду, когда лифт поднимется, но он не поднимается, его не вызвали. Он спускается по лестнице, один пролет, второй и останавливается. Я не вижу его, чувствую, что стоит где-то рядом, но тоже не видит меня. Не дышу, даже сердце будто не бьется. Скрипит обувь по бетону, он поворачивается, а я вжимаюсь в стену. В испуге даже зажмуриваюсь, будто бы именно сейчас этот маньяк схватит меня и уволочет за собой на тот свет, начнет день заново или прекратит эту петлю.
Мгновения длятся слишком долго, мне нечем дышать, я задыхаюсь, но боюсь сделать вдох, чтобы не выдать себя, от отчаяния сжимая руку в кулак возле груди. Шаркает обувь, он поворачивается и продолжает спуск вниз. Позволяю себе судорожно вдохнуть, только когда его уже почти не слышно. Медленно опускаюсь на грязный пол и прижимаюсь лбом к коленям, чувствуя, как меня пробирает нервная дрожь. Не спешу двигаться, мне нужно время и план, что делать дальше. Он теперь знает, где я живу, мне не скрыться от него, ощущение, что этот день не кончится никогда. Хочется расплакаться, но я не смею. Волю в кулак, как и собственные волосы, которые я забыла заплести. Приглаживаю рукой голову, надеваю сумку. Надо думать об этом дне не как о бесконечной череде двадцать третьего марта, а как об обычном дне. Я не умру сегодня, не начну этот чертов день сначала! Все, что мне надо – не встречаться с блондином. Плевать, что он знает, где живу, я просто уеду туда, где он не будет меня искать. Есть лишь одно место и человек, к которому могу податься.