– Ну, и на какого чёрта ты приперлась? – выдает мой любящий отец, заставляя меня только тяжело вздохнуть.
Нет, ну а как иначе? Если в этой версии двадцать третьего марта все как было когда-то, то я вполне понимаю его тон. Как ещё разговаривать с дочерью, которая тебя «засадила в тюрягу».
– Я тоже рада тебя видеть, папа, – сухо отвечаю ему, избегая его взгляда. – Как ты поживаешь?
– Невзирая на твои старания – хорошо, сокамерники меня уважают, и ни за что не предадут, в отличие от собственной дочери!
Последние слова он рявкнул так, что люди за соседними столами оглянулись, а надзиратель что-то нечленораздельно выкрикнул. Отец махнул ему рукой, мол, все нормально. Затем поставил руки на стол с другой стороны, показывая надпись на костяшках «Коля». Ничего себе матёрый уголовник! Мой отец так похож и в то же время не похож на этого незнакомца. Он тяжело вздохнул, а я закатила глаза и попыталась собраться с мыслями.
Кроме отца у меня никого нет. Никого не осталось, поэтому и неудивительно, что податься в такой сложной ситуации, кроме как к нему, мне некуда. Он – последний член моей семьи и, как бы парадоксально это не прозвучало, тот самый человек, из-за которого ее у меня больше нет. Тяжело вздыхаю, с трудом подавляя собственную обиду, которую в своем варианте настоящего уже изжила. Семья – это больше, чем слово или кровное родство, ее не разбить предательством и даже убийством.
– Как твоё здоровье? – игнорирую его последнюю фразу, от неловкости рассматривая собственные руки.
Он не ответил, скрипнул стул, когда отец нагнулся к стеклу и смерил меня пристальным взглядом. Чувствую себя снова сопливым подростком, вернувшимся домой слишком поздно.
– Что случилось, дочка? – впервые за весь наш разговор заговорил он как мой настоящий отец.
Я посмотрела ему в глаза, просто не могла не посмотреть. В старых серых глазах отражается моё размытое отражение. Кусаю нервно губы, не знаю, как подобрать слова.
– Ты бы не пришла, если бы все было хорошо, – говорит он отчасти правду. – Что случилось?
Он смотрит на меня, не отрываясь, и я чувствую, что глаза заполняются слезами. Резко вдыхаю, убирая наваждение. Я уже много лет не плачу, не хватало сейчас начать.
– Я в полной жопе, папа, – выдыхаю, с удивлением чувствуя облегчение.
Мне будто стало легче, когда я сказала это вслух, хоть кому-то. Он тяжело выдохнул, словно ожидал услышать от меня нечто подобное. Положил руки на стол и постучал пальцами по нему, будто бы что-то решая про себя. Возможно, он ожидал, что я сама расскажу, но боюсь, я не в состоянии рассказать всю правду хоть кому-то и при этом не угодить в психушку.
– Дело в деньгах? – спросил он после паузы, на что я отрицательно покачала головой.
Он замолчал, а я принялась вслед за ним стучать пальцем по столу – давно забытая детская привычка. Помню мама, как-то застав нас с папой за решением задачи по геометрии, долго смеялась, наблюдая, как я неосознанно повторяю за отцом все движения, размышляя. Она так мило смеялась, громче всех! Скучаю по ее громкому смеху, я скучаю по ней.
– Ты во что-то влезла, да? – нахмурился он, неодобрительно насупившись.
– Да, – неуверенно признаюсь, все еще не зная, как подобрать слова.
– По моему профилю? – отец тайком оглянулся на надзирателя.
По его профилю – значит уголовное дело, как я поняла, но вряд ли проживания одного и того же дня считается уголовно наказуемым.
– Нет, – мотаю головой и, пока он не решил устроить мне допрос, рассказываю сама, – я встретила одного парня…
– Господи, ты замуж выходишь?! – выдал он так громко, что у меня рот открылся.
Это с каких пор женитьбу можно обозначить как полную жопу? И почему у него такое лицо, словно он моему будущему мужу уже не завидует? От негодования я открыла рот, а затем также резко закрыла, едва не прикусив себе язык.
– Не в том смысле, папа! – рычу на него сквозь зубы.
Папа неуверенно оглядел меня, будто только что потерял свою единственную надежду на внуков, а затем взял себя в руки. Даже брови нахмурил, как будто искренне огорчён моими словами. Мне не столько лет, чтобы на мне ставить крест!
– Я познакомилась с одним парнем, он не такой, каким кажется с первого взгляда, – старательно подбираю каждое слово. – Он узнал, где я работаю, где живу… Он преследует меня!