– Дочка, нашла себе парня – молодец, я тут при чем? – нахмурился он в ответ, совершенно меня не поняв.
– Да не парень он мне! – выкрикнула слишком громко и чуть не швырнула трубку в стекло.
Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, выровнять дыхание и перестать злиться. Встретилась с неодобрительным выражением лица отца и позволила дать себе слабину.
– Папа, я серьёзно, я боюсь его, – призналась, еле дыша.
Он замолчал на несколько секунд, не сводя с меня взгляда, и осуждающе хмыкнул.
– Как его зовут? – спросил он.
– Саша.
– А фамилия? – с нажимом повторил он.
– Я не знаю, он назвался Сашей, – сдавленно отвечаю ему.
Он помолчал, потирая руки.
– Он угрожал тебе? – отец старательно пытался скрыть от меня свои эмоции и чувства.
Если обещание встретиться снова и удержание посреди дороги, чтобы нас сбила машина, можно назвать угрозами скорее да, чем нет.
– Да, – отвечаю, помедлив.
– И он знает, где ты живешь? – повторил отец через пару мгновений, помрачнев.
В ответ я лишь кивнула, теперь уже не понимая, зачем вообще обо всем ему рассказываю. Отец оглянулся на надзирателя, а затем сказал подождать его. Переговорив с надзирателем, он вышел и не возвращался целый час. Мне даже показалось, просто забыл обо мне, когда один из надзирателей вернулся и всучил мне клок туалетной бумаги с номером телефона. Прежде, чем я успела спросить, что это, по ту сторону разделительного стекла вернулся отец. Время свиданий закончилось, и в комнате посещений осталась только я. Он сразу присел на то же самое кресло и, взяв трубку, жестом указал мне сделать то же самое. Присела на стул, замечая в отце небольшую нервозность.
– Слушай меня сюда, Маша, – начал он, чуть переведя дух, – тебе передали номер телефона? Запомни его, а лучше выучи наизусть и в следующий раз, когда он появится рядом – позвони.
С сомнением уставилась на родителя. Чем мне, в моей щепетильной ситуации, может помочь этот номер? Взглянула на номер, для надежности надо записать его в блокнот. Поскольку там каким-то чудом все сохраняется, то и этот телефон сохранится. Блокнот же у меня почти волшебный, что признаюсь, звучит по-глупому.
– Хорошо, – говорю, чтобы успокоить отца.
Теперь уже жалею, что вообще сюда подалась, но, скорее всего, я бы начала сходить с ума, если бы хоть кому-то не рассказала правды.
– Позвонишь, сразу с тобой встретится человек, который со всем разберётся, – многозначительно сказал он.
«Со всем разберётся»? Он может разобраться с петлей? Сомневаюсь, что кто-то на такое способен. Откуда папа взял этот номер? Вдруг там мне ответят люди куда страшнее дистрофика? Из тюрьмы я выходила понурая и расстроенная. Сложно сказать, что именно расстроило меня. То ли мысль, что нормальные люди мне с этим справиться не помогут, то ли осознание, что в любой реальности мой отец остается таким же? Что бы ни случилось, прошу я или нет, он действует своими особенными методами, которые до добра никого не доведут.
По дороге перекусив чебуреками, села на обратную электричку. Настроения провести тут еще несколько часов в себе не нашла, но выбора не осталось, к тому же уже совершенно стемнело, а в этом городе я никого не знаю, и даже не знаю, есть ли здесь гостиница или нет. Выбирать не приходится, и даже если Саша поджидает меня возле дома, сегодня он меня там не увидит, хотя бы потому, что поезд прибудет на последнюю остановку лишь после полуночи. Успокоившись, наконец, записала номер с бумажки в блокнот и, на всякий случай, несколько раз повторила про себя порядок цифр, чтобы его запомнить. Ехать долго, и длинный, но бестолковый день вымотал меня. Глаза сами закрылись, и, согревшись в тёплом вагоне, я уснула под ритмичный перестук колёс. Жаль, что выбрала положение не очень удачное, плечо затекло, так что наклонила голову в другую сторону. Сон морил, завлекал своей пустотой, снова хотелось побыстрее оказаться в его крепких объятиях, вот только от дрёмы я очнулась отнюдь не в фигуральных объятиях Морфея. Я проснулась от того, что вместо того, чтобы коснуться головой жёсткого сиденья, моя голова удобно устроилась на чужом плече. Учитывая почти пустой вагон, этот момент показался неприятной неожиданностью. Открыв глаза, я попыталась отодвинуться от такой добродушной подушки, даже извиниться, пока не увидела синие глаза. Первая моя реакция ожидаемая – я попыталась сбежать. Именно попыталась, ибо ушлый дистрофик схватил меня за руку и усадил обратно.