– Интересно, что же такого в этой сумке, что ты готова рискнуть своей жизнью? – спросил он, не скрывая своего интереса.
– Объясни, что здесь, чёрт побери, происходит? – меняю тему, чувствуя, что все больше рядом с ним закипаю.
– Ого, не выражайся, красивым девушкам это не идет, – издевается прохвост, за что чуть не получает снова по коленке.
Как-то раньше я не отличалась рукоприкладством, но этот парень буквально выводит меня из себя. Резкий вздох, пока пытаюсь успокоиться, а он вдруг оказывается совсем близко.
Передвинулся так, чтобы сидеть напротив меня, и наклонился вперед.
– Ты замечала, что когда пытаешься успокоиться дышишь медленно и глубоко? – спросил он так, словно это объясняет, почему его взгляд время от времени опускается ниже моего лица.
Хотя я это придумываю, своими интимными намеками он просто издевается надо мной. Да и на мне куртка, которую я забыла застегнуть. Подавила желание прикрыться, но руку на ремне сжала.
– Тебе не стоит себя сдерживать – язву заработаешь, – продолжает насмехаться дистрофик. – К тому же, зная, что все снова повторится, разве тебе не хочется сделать что-то безнаказанное?
Я соврала, если бы сказала, что не думала об этом. Особенно сейчас, когда он ставит меня перед фактом, что эта петля не закончится. Есть только одно отличие: он меня провоцирует, я чувствую себя как под микроскопом – это неприятно.
– Значит, ты точно знаешь, что завтра не наступит? – сжимаю ремень крепче, что костяшки пальцев сводит. – Я попала в эту петлю из-за тебя?
Он отвел взгляд, слегка улыбнувшись, и откинулся на спину, снова посмотрел на меня. До чего же взгляд у него колючий.
– Петлю? – пробормотал он, отводя взор и смотря куда угодно, лишь бы не в глаза. – Да, действительно похоже.
– Так это из-за тебя, – смотрю на него со злостью, но больше ничего не делаю.
– Отчасти да, отчасти нет, – продолжает он в ироничном ключе. – Это так важно?
– Прекрати это! – не выдерживаю и хватаю его за шарф, притягивая к себе.
– А, по-твоему, я могу? – усмехается он, возвращая взгляд на меня, и в его глазах я замечаю усталость и обреченность.
Если я умерла три раза, то сколько двадцать третьих марта пережил он? Как вообще я оказалась в его петле? Неужели, и правда, застряла? Нет, этого не может быть!
– Ты врешь, – резко отпускаю его, поднимаюсь, чтобы уйти, но просто так не могу. – Ты врешь мне!
– А ты спрашиваешь или утверждаешь? – произносит он с холодной иронией.
Вся эта его ирония – прикрытие, он так прячет своё отчаянье. Я пропала, неужели действительно не выбраться? Да быть такого не может! Я выберусь, больше не будет никаких двадцать третьих марта! Стремительно разворачиваюсь и сначала иду, а затем бегу из вагона.
– Машка, стой! – прилетает мне в спину его крик, но я не оборачиваюсь.
Мне нужно убраться подальше от него, чтобы, когда он будет умирать, меня не было рядом. Я доживу до двадцать четвертого, что бы он ни говорил!
Раздвигаю двери с целью перейти через тамбур в другой вагон, но тут же открываются двери тамбура. Бабуля, с которой я виделась сегодня в поезде, встречает меня улыбкой. Откуда она здесь?
– Я же говорила, что карма тебя настигнет! – заявляет бабка и достает из пакета игрушечный пистолет, направляя его на меня.
Громкий хлопок, дым въедается в глаза, но я толком не могу понять, что случилось. В последний момент дистрофик дернул меня в сторону, а затем вообще, больно сжав руку, потащил за собой в противоположную сторону вагона. Двигалась я за ним по инерции, и, стоило ему остановиться, чуть не снесла его, врезавшись в спину. Я оглянулась на странную бабульку с пистолетом, она, дико хохоча, медленно открывала дверь в вагон, уподобляясь персонажу дешевого ужастика.
– Куда собрались? – услышала ещё один знакомый голос и неуверенно выглянула из-за спины дистрофика.
И злодей-спортсмен тут как тут, все мои странные персонажи на огонек заглянули, однако добра от них лучше не ждать.