– Да вот остановка наша, выходить пора, – улыбаясь уголками губ, дерзит им дистрофик.
Главное, как сказал уверенно «наша», словно оно так на самом деле. Меня даже не удивляет, что эта троица знакома. Когда их в поезде увидела, возникло чувство что все они – одного поля ягоды. Вот только не понимаю, что здесь забыла я?
– Ты на самом деле думаешь, что сможешь куда-то уйти, Переключатель? – раздался сзади насмешливый голос старухи.
Переключатель? Чего? А у бабули-то явно бред на почве полного маразма. Да и пистолет странный, ствол дымится, будто он настоящий. А что если, и правда, настоящий? Это что, бабуля в меня стреляла за то, что нахамила, сказав о перегаре?! Получается дистрофик мне жизнь спас, от пули защитил? Ну что же, запишем тогда текущий счёт: три – один. Еще два спасения у меня точно в запасе!
– Заткнись, Зубная фея, пока взрослые разговаривают, – ерничает дистрофик, весь такой расслабленный и надменный.
Он даже не повернулся, а у бабули ведь ствол, настоящий! Чем больше я в этом театре абсурда нахожусь, тем больше мне кажется, что голова просто взорвётся. Бабуля на это лишь фыркнула, передернув затвор. Металлический скрежет этого звука заставил вздрогнуть, неуверенно поглядывая на странную троицу. С каждым мгновением чувствую, что мне пора бежать из этого дурдома, но оба выхода перекрыты. С одной стороны, довольно внушительный спортсмен, с другой бабка, но с оружием в руках. Удивительно, что у нее даже руки не дрожат, держит ствол обеими руками, а не одной, как в фильмах. Мне почему-то сложно оторвать взгляд от дула, оно настолько пугает меня, что гипнотизирует. Я, конечно, предполагала, что моя встреча с дистрофиком закончится смертью, но так надеялась, что не моей. Дистрофик практически нарывается, чтобы получить леща от меня. В том, что эта странная парочка собирается дистрофика отделать, не сомневаюсь. Что-то есть такое пугающе решительное в их глазах. Особенно в глазах спортсмена, меня даже холодный пот прошиб. Захотелось тупо спрятаться за спину дистрофика, но поскольку спина тощая, и за ней я точно не помещусь, нужно придумать что-то другое.
– Убивашка, может, уберёшься отсюда? – как-то очень вызывающе обратился к спортсмену Саша.
– Это ты так перед девушкой выделываешься? – с легкой улыбкой спортсмен пренебрежительно кивнул на меня.
Почему мне все больше кажется, что здесь у меня союзников нет, несмотря на то, что стою рядом с дистрофиком.
– Точно выделывается! Как тебе не стыдно? – истерично кричит бабка, шепелявя. – Сначала отдай нам ключ!
Какой ещё ключ? О чем эта бабка говорит? Неуверенно кошусь на дистрофика, туго соображая, как выбираться из возникшей ситуации. Губы Саши подергиваются в той самой улыбке, а затем он, медленно подняв руку со словами «вот тебе», показал неприличный жест бабуле. Ничего себе он нарывается! Мы умрем, точно умрем! Господи, почему я связалась с этим сумасшедшим?! Да все они здесь сумасшедшие! Я совершенно не понимаю, что здесь происходит! Какой ещё ключ, мы же в петле?!
– Зря это ты, Переключатель, – словно из ниоткуда, в руках спортсмена появилась бита. – Мы можем убить вас быстро, а можем мучить и пытать так, чтобы сами умоляли о смерти.
Вас? Он сказал «вас»! Твою же мать, во что я встряла? Ничего себе маньяк, меня от одного его взгляда уже колотит. Неудивительно, что я вопреки здравому смыслу вцепилась в руку Саши, будто меня это может защитить. Теперь меня переклинило с пистолета на биту спортсмена и его кроссовки с вышитой сбоку буквой «А». Вот теперь мне действительно стало жутко. Я помню человека в похожих кроссовках и биту, которой он убил нас с дистрофиком, после того как сбил на машине.
– Саша, – испуганно сжимаю руку парня чуть выше локтя, не отводя взгляда от спортсмена. – Этот парень сбил нас позавчера на переходе!
– Я знаю, он же – Убивашка, – таким спокойным, будничным тоном ответил тот, как будто его каждый день убивают.
А ведь это так, убивают! Отпустила его, сначала посмотрела на спортсмена, затем на бабулю. Бабуля, точно, в метро была бабуля!
– Ты! – я даже несколько шагов сделала в сторону бабули, зло тыча в нее пальцем. – Ты была там! Села в тот же поезд метро, а потом он взорвался!
– «Ты»? Где твои манеры, девочка? – противно засмеялась старуха, а ее лицо начало как-то странно меняться. – Нельзя так к старшим обращаться!