– Отдай мой блокнот! – стремительно дернулась за желаемой добычей, но дистрофик поднял руку выше. – Проваливай отсюда!
– Ещё чего! Раз уж ты там об этих двоих написала, так и обо мне должна была! Как я такое могу пропустить?
Я на мгновение даже замерла от мысли, что он все ещё не видел страницы о себе в блокноте. Теперь точно нужно блокнот забрать! Резко дернулась, чтобы достать блокнот, но у него руки нереально длинные. Даже когда он полулежит, вырвать блокнот не выходит! Так он ещё из руки в руку его перекладывает, чтобы мне было сложнее забрать. Пальцы соскальзывают по обложке, ухватиться не получается, он мне мешает. В частности то, что он чуть приподнялся, чтобы я не могла достать. Больше всего бесит, как смеется каждый раз, когда у меня почти получается ухватить.
– Давай, давай, осталось ещё на пару метров подрасти, чтобы достать! – глумится, выводя меня из себя.
Я не выдерживаю и уже порываюсь встать на кровати. Только майка, которую я иногда одеваю вместо ночной сорочки, мешает подняться, а точнее стыд. Дистрофик продолжает глумиться, подняв блокнот ещё выше. Помяните моё слово, ещё наступит тот момент, когда мы с ним поменяемся местами: я буду беспощадно дразнить, а он едва ли не выть от бессилия. Есть всего один способ забрать блокнот – лишить его манёвренности, и я как раз знаю подходящий способ. Перекинула ногу через него, с таким грузом на животе особо не подвигаешься. Супер, блокнот я смогла схватить, даже не одной рукой, а двумя. Почувствовала удовольствие, когда дистрофик дернулся, чтобы остановить меня, но не смог толком ничего сделать. Жаль, но силы дистрофика я недооценила и, потянув на себя, вырвать блокнот из его рук не смогла.
– А ну отдай, он мой! – закричала разъярённо, играя с этим взрослым ребенком в перетягивание блокнота.
– Ещё чего? Там что-то интересное, я должен прочитать! – ответил он мне с улыбкой, слегка хрипя от натуги.
Может мне попытаться его расплющить? В лепешку эту «спичку» точно не раскатаю, хоть сломаю.
– Я сказала: отдал! – дернула сильнее и чуть не ударилась головой об стену, когда он потянул обратно. – Это мой блокнот и комната, так что проваливай отсюда по-хорошему!
– Нет! – заявил наглец, насмехаясь.
– ДА! – закричала на него, энергично тряся блокнот в наших руках.
Послышался грохот, кто-то ударил по дверям кулаком, те открылись и врезались в стену.
– Машка, какого чёрта ты орешь как резанная? – закричал сам на полподъезда Антоха, сонно потирая глаза.
– Привет! – поздоровался дистрофик и даже рукой помахал ему, словно это совершенно нормально.
Как же быстро проснулся Антоха, открыв рот от удивления. Меня же больше взбесило поведение дистрофика, ведет себя так, точно, по меньшей мере, у себя дома. Хотя, если учитывать, как я на нем сижу…
– Маха, это кто? Ты его силой здесь удерживаешь? Пацан, ты в порядке? Дышать можешь? Мне ментов вызвать? Или сразу армию? Менты с ней однозначно не справятся! – принялся шутить молодой Петросян.
– Антоха, проваливай! – взвизгнула я и бросила в соседа первым, что попалось под руку – своим же блокнотом.
Чёрт! Как же, оказалось, легко было его отобрать! Не попала, блокнот врезался в стену над дверями и упал на пол.
– Меткость у тебя хромает, – смеется надо мной дистрофик, а вот это он напрасно.
– Но тебя же она как-то вырубила и сюда затащила, – подкалывает нас Антоха.
Все, у меня нервы не выдерживают, первая подушка попала прямо в цель – пустую голову моего соседа, но вызвала только его судорожный хохот. Второй подушкой я сначала попыталась избить второго, а затем просто придушить ею.
– Нет, свидетелем мокрухи я не буду! – продолжает угорать над нами сосед.
Он швырнул подушку обратно, попал в меня, чем заставил навалиться на дистрофика всем телом, уткнувшись лицом в подушку. Мне кажется, я даже услышала, как дистрофик жалобно застонал. Пора худеть, но, если учитывать, что этот день никогда не закончится, результатов все равно не получу, а так хоть поем напоследок по-человечески. Жалко, мне кроме той приторно сладкой шоколадки ничего вкусного за день не удалось попробовать.