– С каких это пор десятый Айфон, что я тебе подарил – старый телефон?! – скептически сощурился грузин.
Мне ведь послышалось, да? Про телефон и то, что он мне его подарил? На кой чёрт ему это делать? Я себе на такой телефон и за год не насобираю, да и не нужен мне он, особенно пока у меня есть телефон мамы? Никакой Айфон не стоит моей старой раскладушки.
– Ты, правда, заболела, а не снова в клубе напилась? – спросил он уже куда мягче.
Кажется, моё недоумение отразилось на лице, ибо мой начальник убрал руку от двери и сделал то, что не делал никогда до этого – коснулся меня. С перепуга я взвизгнула и захлопнула перед ним дверь, затем закрыла ее на все замки и, прижавшись к ней спиной, сползла на пол.
– Мария? – крикнул за дверью мой начальник, и я зажмурилась. – Открой дверь!
– Что с тобой? – спросил Саша, оказавшись рядом со мной.
– Мария, что случилось? Что ты творишь? Я тебе что собака, чтобы под дверью ждать, когда ты, наконец, ко мне выйдешь! – орал на лестничной клетке разъярённый мужчина.
– Если ты не собака, то не гавкай! – крикнул громко дистрофик, а затем немного взволнованно посмотрел на меня, присаживаясь рядом.
– Кто это? – раздался голос Арарата за дверью. – Машка, кто это такой? Откуда он взялся? Ты что мужиков к себе водишь?
Дверь вздрогнула от его удара, но я задрожала куда больше. Нет, я просто не могла избавиться от него! Поднялась на ноги и метнулась к себе в комнату, чуть не сбив с ног Антоху.
– Чувак, что это с ней? – услышала его голос откуда-то издалека.
– Открой дверь, шалава! – неистовствовал Арарат, пиная входную дверь.
Он продолжил вопить, а я судорожно шарила в своей сумке и на полках шкафов. Единственное, что остановило моего начальника – Валера.
– Мужик, ты сдурел в дверь чужую ломиться? – послышался крик моего второго соседа за дверью.
– Ты ещё кто такой? – взвинчено заорал начальник.
– Так, ставлю полтинник на Валерку, он сейчас после ночной пришёл – злой как чёрт! – обрадовался Антоха. – Пацан, ты на кого ставишь?
– Отвали, – ответил дистрофик и обратился уже ко мне. – Что ты ищешь?
Высыпала все содержимое прикроватный тумбочки и с раздражением поняла – его там нет. Шкафы уже проверила, тумбочку тоже, где он? Может на антресолях? Взглянула на шкаф, но его загородил дистрофик с удрученным выражением лица.
– Телефон, – отвечаю лишь для того, чтобы он убрался с моего пути.
Поскольку у меня в комнате нет стула, чтобы достать до антресолей строю что-то похожее из книг, но только выше.
– Нет, я не могла, – шепчу себе под нос уверенно, пока эта сомнительная конструкция не начинает подо мной двигаться.
– Вот он, – говорит Саша, и я поворачиваюсь, дабы взглянуть, но книги под ногами рассыпаются.
Я полетела на дистрофика, который, конечно же, поймать меня не смог. Ему ещё повезло, что комната маленькая, так что упал он на кровать, и я припечатала его сверху. Судя под его стонами где-то под моей грудью, я что-то ему сломала. До чего же он хрупкий и бесполезный! Скатилась в сторону, чувствуя, как болит локоть, которым ударилась.
– Наверное, так выглядит смерть от счастья, – простонал дистрофик, и я не очень поняла, что он имел в виду, к тому же заметила в его руках что-то.
Схватила телефон и сразу поняла, что обозналась, это отнюдь не моя раскладушка. Наверное, так выглядит тот самый десятый Айфон. Не знаю, я такой техникой никогда не интересовалась, предпочитаю жить по средствам и не тратить огромные суммы на подобные аппараты. Что-то оборвалось внутри. Как я могла променять мамин телефон на вот это? Я хочу домой, в свою реальность, или хотя бы туда, где я так постыдно не продалась. Сжимаю в руке телефон до боли и тут же чувствую вибрацию, а затем слышу мелодию. Экран загорается и там высвечивается входящий вызов абонента под названием «Мама».
Глава 10. Звонок из прошлого
Глава 10. Звонок из прошлого
Я смотрю на экран, внутри все сжимается. Телефон продолжает звонить, а я не могу оторвать взгляда от так давно произносимого мной слова – мама. Да не может такого быть! Моя мама умерла, когда мне едва исполнилось восемнадцать! Этого не может быть! Может телефон не мой? Или шутка такая… дурацкая. Хотя я и держу его теперь двумя руками, не могу держать ровно – руки предательски дрожат. На глаза наворачиваются слёзы, часть меня хочет поверить, что в этой версии двадцать третьего марта моя мать жива. Но я понимаю, что это на самом деле невозможно! Что бы ни происходило со мной, оно не может возвращать мертвых людей с того света. Хотя бы потому, что если бы моя мама была жива, я бы не жила в этой задрипанной каморке, да и вообще в этом городе.