– Тебе мама звонила? – с явным удивлением и разочарованием произнес он, и я поняла, что с меня хватит. – Тогда почему ты заплакала? Из-за этого кобеля за дверью?
Даже моего миролюбивого характера мало, чтобы не избить его здесь и сейчас. Отчасти я теперь понимаю стремление спортсмена и бабульки убить его, у меня то и дело руки чешутся. Решительно поднявшись, толкнула его с такой силой, что он выронил телефон и налетел на дверной косяк.
– Убирайся! – закричала, выпихивая его в коридор.
Голос не слушается, слёзы ещё не просохли на щеках, а желание сделать куда больше, чем толкнуть, душит своей привлекательностью. Вот же подонок! Я для него словно головоломка, секрет которой хочется открыть. Игрушка, за которой интересно наблюдать! Но, вот сюрприз, игрушке надоело играть!
– Махач, ты чего? – закричал Антоха, которого я вытолкнула заодно с этим ничтожеством.
– Пошёл вон из моего дома! – крикнула, толкнув дистрофика в грудь. Пытаясь удержаться, он сорвал со стены старый портрет бабы Вари. – Я не собираюсь больше тебя развлекать!
– Махач, да ладно тебе! – начал усугублять своё положение дистрофик, перехватив манеру общения Антохи. – Что я такого спросил-то?
Входная дверь с грохотом захлопнулась. Валерка вернулся после «победы» над моим начальником. Чёрт! Только от одной мысли, что у меня с ним что-то было, выворачивает наизнанку и так тошно становится. Хотя сейчас факт моих отношений с собственным начальником не очень-то беспокоит.
– Машка, с тебя бутылка, я твоего папика спровадил. Где ты их вообще находишь? – гордо заявил Валерка, направляясь ко мне, но застыл рядом с Антохой, хмуро осматривая Сашу. – А это ещё кто?
– Он – не мой папик! – прорычала, смотря на нерадивых соседей. – Отстаньте от меня со своей помощью! Я не просила мне помогать!
Думала попросить своих соседей спустить с лестницы дистрофика, но теперь точно не получится. Дистрофик осмотрел здорового Валеру, понял, что в дальнейшем есть хороший шанс все же получить в челюсть, но тон оставил все тот же саркастический.
– «Их»? – повторил он с ухмылкой за Валеркой, явно подразумевая какой-то смысл. – Интересно, а есть реальность, где у тебя нет парня-ублюдка?
Валерка противно засмеялся, направляясь на кухню, чтобы там выпить свое пиво, на меня он рукой махнул. Сначала в Сашу полетели мои тапочки, затем пара книг и пустая бутылка из-под минералки. Увы, возле порога больше ничего тяжелее в роли снаряда не нашлось.
– Махач, ты что, чёрт бы тебя побрал, творишь? – завизжал Антоха, уклоняясь от срикошетившей книжки. – Совсем сбрендила, что ли?!
Дистрофик в отличие от него даже не закрывался от моих метательных снарядов, как будто боль ему нипочем. В конечном итоге я устала и запыхалась, а результат один – ироничная ухмылка дистрофика. Бесит.
– Ну, что? – непринужденно поинтересовался он. – Плакать больше не хочется?
Ответ ему был один – закрытая перед носом дверь. Закрыла ее на все замки и даже подперла креслом и книгами, чтобы точно никто не вошёл. Устало вздохнула, стирая дорожки уже просохших слёз со щёк, и опустилась на пол возле кровати. В коридоре слышалась какая-то возня и шепот, стараюсь не обращать на нее внимания и успокоиться. С трудом призналась себе, что он прав: плакать мне больше не хочется, а вот снести голову одному обнаглевшему гаду – еще как. Я даже запыхалась, так сильно вывела из равновесия его фраза, да все, что он говорит – бесит!
Мне надо было ему ответить на ту фразу: «Конечно, ведь в каждой реальности есть ты!». Почему я додумалась до этого только сейчас? Вечно так, хороший остроумный ответ находится лишь спустя какое-то время, когда он уже даром никому не нужен. Хотя, если задуматься, фраза странная, двусмысленная я бы даже сказала, он же не мой парень.
Прошлая версия меня испортила, раньше я бы об этой ерунде и не подумала. Хотя меня больше должно волновать, какого чёрта здесь происходит? Откуда взялись эти парни у меня? На кой чёрт, они мне вообще нужны? Особенно Арарат! Как так-то, да кто угодно, но уж точно не он! В этой реальности я совсем выжила из ума? Хотя, что тут говорить, если я путешествую по реальностям во временной петле?! Звучит, кстати, довольно странно, ведь как это можно назвать петлей, если двадцать третье марта каждый раз в другой реальности? Как же тогда правильно называть происходящее со мной? На ум приходит только одно слово – кошмар.