– Давай! – согласился дистрофик подозрительно быстро и, сложив руки на столе в замок, посмотрел мне в глаза. – Мне вот тоже хочется. Например, кто тот подонок, что сделал твоё сердце настолько черствым?
В тот момент, когда он спросил, я как раз отпила вина, так что выплюнула все, что отпила, прямо в лицо дистрофика. Причем так громко, что все люди в ресторане обратили внимание на наш столик. Дистрофик медленно закрыл глаза, откинулся на стул и салфеткой вытер лицо. По его виду было видно, что ему абсолютно плевать.
– Если ты ещё раз пошутишь подобным образом, видит Бог, я тебе горло ножом вспорю! – сказала ему на эмоциях, совсем не думая о том, где мы находимся.
Нервно оглянулась на окружающих и, прикрыв лицо рукой, отвернулась к стене. Как стыдно-то! Зачем я вообще пошла с ним? Зачем слушаю его бредни, и так ясно, что он не собирается со мной говорить. Все на нас смотрят и шепчутся, желание сбежать от наглого парня и косых взглядов подняло меня на ноги.
– Если это все, о чем хочешь поговорить, то, пожалуй, я пойду, – пробормотала, не смотря на него.
– Я расскажу тебе все, – выдал дистрофик серьёзным тоном, и я задержалась.
– Все? Даже то, как закончить все это? – осторожно спросила, переступая с ноги на ногу.
– Если бы я знал, давно бы закончил, – мрачно сказал он и все же уговорил меня сесть обратно.
Я сделала вид, что сажусь, но в последний момент быстро наклонилась над ним сидящим, чтобы заглянуть в его бесстыжие глаза.
– Дай угадаю: и этот наш разговор закончится смертью? – предположила цинично, упираясь рукой о стол для равновесия.
– В зависимости от того, как далеко ты захочешь зайти, – проговорил он с пошловатым намеком в голосе, но серьёзным взглядом.
Что это за эмоция, никак не могу понять. Он будто бы чего-то от меня ждет, но я как-то без понятия, чего именно. Возможно, он что-то мне сейчас предложил, а я – провинциальная девочка с отсутствием личной жизни в своей реальности – не поняла. Или не захотела понимать по его слегка пошловато-игривому тону.
– Тогда я, пожалуй, пойду, – ответила ему, уже оборачиваясь к двери.
– В соседнем доме Убивашка, – выдал спокойно дистрофик.
Я по инерции прошла несколько шагов по ресторану, пока не вспомнила, кого именно он так называл. Мою слабость выдало с головой то, что я сразу остановилась и посмотрела на улицу, словно там средь белого дня гуляют эти маньяки. Шторы мешали увидеть то, что видеть там и так не хотелось.
– И что с того? – осторожно поинтересовалась, медленно оглядываясь по сторонам.
В кафе не было бабульки, только семья с маленьким ребенком, женщина средних лет в деловом костюме, нервно смотрящая в свой телефон, и двух мужчин, похожих на иностранцев. Ну и, конечно же, обслуга: нескольких официанток и менеджер. Наша официантка как раз бежит к нам с подносом, как грациозная лань. Отступаю в сторону, пропуская ее, но так и не знаю, что делать дальше.
– А это значит, что Волшебная фея тоже где-то здесь, – с предвкушением глядя на блюда, проговорил Саша.
Ещё немного и я перестану понимать: либо он такой сладкоежка, что не может прожить без сладкого и часу, либо его больше прелести официантки заинтересовали. Перед ним поставили большой кусок торта, а мне достались какие-то маленькие канапе, которыми и не наешься.
– Повторяюсь: что с того? – спросила, когда официантка, поместив тарелки на столе, посмотрела на меня как на ненормальную.
– А то, что этот парень может стать кем угодно, и без меня ты никогда не узнаешь он рядом или нет, – добавил дистрофик спокойно, смотря исключительно на свою тарелку.
– Ты сказал парень? – сдавленно переспросила, с раздражением понимая, что мне нужно не привлекать внимание и потому присела за стол.
– Ну не бабулька же он, в самом деле? – чуть игриво приподнял бровь Саша, отпивая из бокала ещё один глоток. – Бабушка-маньяк все же интересный персонаж для твоей истории, но Волшебная фея – парень.
Проигнорировала высказывание о своих историях и тот глупый тон и окраску, которую он мне приписал. В его голосе появились снисходительно-издевательские нотки, словно он говорит о своем давнем знакомом. Он откинулся на спинку стула и блаженно закрыл глаза, отправляя кусок торта в рот.