Пальцы на мгновение онемели, бокал чуть не выпал из рук, но я успела вернуть самообладание, прежде чем получу звание полной растяпы. Поставила бокал на стол и решительно взглянула в его глаза.
– Ты сказал, что мы путешествуем по бесконечной кривой реальностей. Тем не менее, из одной реальности в другую перекидывает не только нас с тобой, но и их. Мне кажется, для этого должна быть причина, и ты ее знаешь, раз уж назвал себя независимой переменной этого… бреда.
На мою гневную тираду он отреагировал странно – улыбнулся довольно, так, словно случилось что-то приятное. Подпер рукой подбородок, не отрывая от меня взгляда, вызывая желание посмотреться в зеркало.
– Я такая же зависимая переменная, как и ты, или эта парочка идиотов. Разница лишь в том, что я это понимаю, а они нет.
Он рассеянно вздохнул, наблюдая за мной из-под полуопущенных век. Мне показалось, что он вот-вот уснет, но очень удивилась такому резкому изменению в его поведении.
– Ты сказал, что мы все зависимые переменные, так значит, есть и независимая? – задала я тревожащий вопрос. – Тот самый «Ключ», который они требовали у тебя вчера?
– С моей стороны было глупо надеяться, что ты не сложишь дважды два, – вздохнул он как-то устало. – Что ещё нужно двум идиотам в этой кривой, как не спасение из ловушки?
Последний вопрос он сопроводил усталой улыбкой и потер себе переносицу. Что-то в его помутневшем взгляде вызвало моё беспокойство.
– С тобой все в порядке? – нерешительно спросила, чуть наклонившись к нему через стол.
– Я искреннее тронут твоей заботой, – ёрничает, снова улыбнувшись. – Кажется, я переел сладкого, и мне безумно хочется спать.
В подтверждение своих слов он несколько раз открыл и закрыл глаза, словно стараясь прийти в себя. С подозрением посмотрела на него, если бы не уничтоженный им запас конфет, никогда бы не поверила, что кого-то может клонить в сон от куска торта и жалкого канапе.
– Но если у тебя есть тот самый «Ключ», то почему же ты им не воспользовался ещё раньше? – решила вернуться к нашему разговору.
– Мне кажется, я дал ответ на этот вопрос ещё вчера, – слегка устало протянул он, допивая свой бокал.
– Его у тебя нет? – растерянно переспросила, а затем замолчала.
Дистрофик не ответил, он вообще будто не слушал меня, пускай и смотрел в мою сторону. Этот его взгляд почему-то внушил мне надежду, будто он на самом деле знает, где этот Ключ, или хотя бы догадывается, но просто не хочет отвечать.
– Ты не пробовал им объяснить? – растерянно поинтересовалась, чувствуя пробегающий по спине холодок. – Или эти двое убивают тебя ради забавы? И вообще, как работает эта кривая?
– Переход в другую точку случается, когда мы заканчиваем свое существование в предыдущей точке. Две версии одного и того же события на самом деле не могут существовать в одном измерении, это против законов физики, логики и твоего любимого жанра.
– Ты хочешь сказать, что, дотянув до завтра, я смогу остаться в этой точке версии реальности? – оживилась, но перешла на шепот. – Независимо от того, что произойдет с тобой?
Боюсь, мой последний вопрос его немного обидел, но мне лично его чувства были не интересны.
– Нет, – решил он то ли отомстить мне, то ли сказать правду. – Даже не попадаясь тем двум маньякам, ты не сможешь остаться здесь.
– Это ещё почему? – напряглась от его обреченного тона.
– Потому что мы здесь чужие, – протянул он, смотря куда угодно, но не на меня, – неподходящие винтики в чужой системе или же битые коды в программе. Появляясь в следующей точке, мы удаляем версию себя из нее, попросту стираем из этого мира его оригинал, заменяя его блеклой несовершенной копией. Конечно же, программа замечает несовершенство и стирает весь код, чтобы он не приносил хаос в систему. В мире нет другого выхода, как избавиться от нас, как от ошибки.
– Ты несешь какой-то бред, – скрещиваю руки на груди, недовольно кивая головой. – Мир — это ни программа, ни механизм, как он может от кого-то избавиться? Это попросту невозможно!
– Если это невозможно, то докажи мне это, – он вдруг бросает мне вызов, а в его глазах вижу интерес.
– Доказать? – нерешительно подняла брови, но все же быстро взяла себя в руки. – Мне нужно дожить до двадцать четвертого, чтобы доказать свою правоту?