Каждое слово давалось мне с трудом, на голову как будто что-то давило. Я сама себе казалась невесомой, а все это – галлюцинацией.
– Девочка в порядке, – ответил почему-то врач, взволнованно посмотрев на какой-то пикающий аппарат. – С родителями, не так ли, лейтенант?
Он выразительно посмотрел на мужчину без формы, как будто тот должен подтвердить мои слова. Даже несмотря на то, что меня уже накачали, чтобы не умерла от болевого шока, видеть откровенную ложь все ещё могу. Сдавленно хрипнула, чувствуя, как невидимыми тисками сдавливается моя многострадальная голова.
– Тихо, тихо, все с девочкой в порядке, – принялась успокаивать меня медсестра под ускоряющееся пиканье приборов.
– Давай быстрее, – крикнул тем временем водителю врач, предварительно постучав по перегородке.
– Вы видели нападающих? Сколько их было? – в свою очередь начал расспрашивать меня милиционер без формы.
Похоже, он ожидает, что я вот-вот отправлюсь на тот свет, как и остальные. Судорожно вдохнула и зажмурилась.
– Танька, седативное давай! – по-своему воспринял мою реакцию врач.
Он забил по моей руке, в которую уже была воткнута игла капельницы с каким-то раствором. Дернула рукой, но у меня не получилось помешать.
– Двое, – взяла себя в руки, понимая, что вот-вот отключусь. – Парень, лет двадцать пять – тридцать, спортивный костюм, кроссовки с буквой «А» сбоку. Темные короткие волосы, симпатичный, он придёт за мной.
Мой самый исчерпывающий ответ дался с огромным трудом, глаза слипаются, язык плохо слушается. Однако странное ощущение не дает отключиться сразу.
– А второй? – сразу же пробормотал милиционер, явно не всё запомнил.
– Девочка, как ты себя чувствуешь? – принялся за работу врач, по старинке измеряя мой пульс на запястье.
– Я ног не чувствую, – испуганно отвечаю, – это пройдет?
– Да, – снова соврали мне после паузы, и темнота поглотила меня.
***
Этот день никогда не кончится, я уже начинаю проклинать себя не только за то, что встретилась с дистрофиком, но и поспорила с ним. Но я ведь не спорила, даже не собиралась, мне просто жить хочется, и желательно не в этой жуткой, бесконечной петле! Это все из-за него и чокнутых дружков, что нас убивают!
Голова кружится, меня даже слегка подташнивает, вдобавок чувствую что-то неприятное на тыльной стороне сгиба локтя. Скрип, держатель подсунули ближе и неприятное натяжение пропало. Силы открыть глаза нашлись не сразу, сложно соображать, когда столько эмоций бушует в больной голове. Открыла глаза и едва не ослепла от яркой лампы, ее сразу же заслонила какая-то женщина в белом халате.
Медсестра, что ли? Под халатом закрытый темно-синий костюм свободного фасона, такие медсестры точно на работе не носят. Кто она? Может это та самая бабулька – парень, который может превращаться в кого угодно? Как же глупо эта фраза звучит в моей голове, а все блондин, меня запутал и умер, оставив один на один с этими психами. Ещё тот джентльмен из него, так и скажу ему, может, даже поколочу, если снова встретимся. Что-то сейчас мне подсказывает, что эта реальность не для меня, вот совсем!
Я в больнице, куда меня и везли, и хочется надеяться, что всё-таки не в тюремной, а то мало ли. В нос ударил знакомый запах хлорки, медицина она всегда такая, удивительно, что ещё жива. Тихо, слышен лишь мерный гул света и старых приборов по правой стороне от моей кровати. Это место чем-то напоминает мамину палату, но здесь я одна, соседей нет, так что, можно сказать, жирую. Кто так постарался? Окно плотно закрыто шторами, на столе возле окна апельсины, бананы, какие-то упаковки с лекарствами и мои любимые конфеты. Рядом бордовая квадратная женская сумочка, не моя, скорее всего женщины в халате. Женщина заметила, что я проснулась, и странно отреагировала – замерла на месте и до напряжения в мышцах сжала что-то за спиной.
– Машенька, ты очнулась, – обрадовалась она, добродушно улыбаясь, а затем бросилась меня обнимать.
Такого поворота я не ожидала, потому попыталась увернуться, но только застонала от боли в затылке. Бинты туго связали мою голову, лучше лишний раз не двигаться. Женщина сразу отстранилась, а я замерла, не зная, как реагировать на ее поведение. Казалось бы, доброжелательная женщина, но я без понятия: кто она такая и почему так меня называет? Не мать моя, в самом же деле.