– Ой, деточка, болит? – она вытерла с лица слёзы и сжала моё запястье, словно пытаясь так поддержать меня.
Ее губы дрожат, взгляд испуганный, я бы даже сказала обреченный. С чего бы ей за меня переживать? Кто она такая?
– Кто вы? – чуть ошарашенно спросила, и женщина, похоже, от шока, позволила забрать мне руку.
– Как? Ты не помнишь меня? – перепугано оглянулась на дверь женщина. – А свое имя ты помнишь, дорогая?
Она посмотрела на меня с такой надеждой, что меня даже передернуло.
– Я знаю, кто я, но кто вы? – принялась искать взглядом кнопку вызова медсестры, которой, конечно же, в этой больнице в помине не было. – И что делаете в моей… палате?
– Я – Дарико, мать Арарата, помнишь? – она похлопала себя по груди дрожащей рукой. – Ты даже меня мамой называла.
После последней фразы я замерла, хотя до этого пыталась как-то самостоятельно сесть. Называла ее мамой?! Мать моего начальника?! Я что совсем уже ку-ку в этой реальности была? Мне хочется треснуть себя по лицу, но голова и так болит.
– Ой, горе, горе… Девочка, ты же Арарата помнишь? – схватилась она за сердце. – Он твой жених, мой сын, вы уже заявление в ЗАГС подали.
Что-то мне стало совсем плохо, внезапно всё вокруг потемнело, и я, судорожно зажмурившись, тяжело задышала. Не просто парень, а жених, будущий муж! Этот тиран, бабник… да у меня слов нет! Или есть?
– Да ты что, чёрт бы тебя побрал, с ума сошла?! – закричала, не выдержав.
Мне показалось, если не задам себе этот вопрос, буквально не смогу жить дальше. Лучше бы молчала, в комнату ворвались после моих слов двое мужчин: один – милиционер с пистолетом, второй – мой, так называемый, жених.
– С вами все в порядке? – деловито оглядел комнату служитель закона, буквально сканируя взглядом всех присутствующих.
– Да, – пришлось ответить ему, ощущая себя неуютно под прицелом его взгляда Арарата.
Казалось, что он готов меня убить, и уверенности, что молодой милиционер сможет меня, если что, спасти, не было. Объяснять, что ругалась совсем не на его маму, наверное, будет лишним?
– Я доложу начальнику, что вы очнулись, – спрятал оружие милиционер и, слегка кивнув, удалился.
Жаль, что только он один. Стоило дверям закрыться, как женишок вспылил.
– Ты что себе позволяешь? – крикнул он на меня, словно имеет на это право.
– Арарат, девочка больна, тебе не стоит, – попыталась осадить его женщина, но он отмахнулся от нее.
Начальник сказал ей по-грузински, чтобы вышла и подождала его в машине. Растерянно моргаю, с каких это пор я знаю грузинский? Женщина недовольно поджимает губы, бросает на меня сочувствующий взгляд и оставляет одну с разъярённым зверем. Стоило двери за ней закрыться, вдруг осознала, что затаила дыхание и чего-то жду. Нервно вздохнула, когда вместо гневной тирады Арарат взял стул и потащил его к кровати, жутко скрипя ножками по полу. Сел совсем рядом со мной и расслабленно откинулся на спинку. Его мимика, движения и жесты подсказывали, что он ждет каких-то объяснений. Судя по тому, как уверенно сжал руки в замок на животе, считает, что я действительно должна что-то ему объяснять. Если буду молчать, взбесится ещё больше, он и так сильно сдерживается.
– Позовите врача, – постаралась говорить нейтрально, но вздрогнула, когда после этой фразы мужчина наклонился ко мне.
– Давай поиграем в начальника и подчинённую в другой раз, – проговорил он сквозь зубы, смотря прямо в глаза. – Разговаривай неформально, Мария, раз уж ты моя невеста.
Когда он называл меня тем самым словом, на которое у меня, по всей видимости, скоро разовьётся несварение, то говорил явно в ироническом ключе. Кажется, я чего-то не понимаю, на влюбленного Арарат сейчас меньше всего похож, скорее уж сердитый начальник. Так я его невеста или нет?
– Я не хотела грубить вашей матери, – забубнила, прекрасно зная, что он имел в виду другое. – Передайте ей мои извинения.
– Сама передашь, – обозлился он, ибо понял, что разговаривать с ним на «ты» я не собираюсь. – Сначала ответь, что ты делала в ресторане посреди рабочего дня с каким-то парнем?
Это что, ревность? Я попала, его взбешенный взгляд просто кричит мне об этом. Интересно, не это ли имел в виду Саша, говоря, что сама реальность избавляется от нас. У меня такое ощущение возникло, что данная реальность хочет разобраться со мной с помощью вот этого здоровяка. Горло руками мне сдавит, и да здравствует новое двадцать третье марта.